Пятница, 30 июня 2017

Детская обида или взрослое прощение

«Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный» (Мф. 6: 14)

«Обидеться нельзя простить». Где в этой фразе поставить знак препинания? И отчего зависит верность решения: от знания правил пунктуации или от умения или неумения прощать? «Все мы знаем, что такое обида, потому что обижали и обижались. Сами того не сознавая, всякий обижающий и всякий обижающийся ранят себя, так как лишают себя солнца любви», — считал архиепископ Иоанн Шаховской. Но сегодня мне бы хотелось поговорить не об обижающих, а об обижающихся. Почему, для чего и как человек обижается?

Пережитки детства

Психологи относят обиду к детским реакциям на недостаток любви, внимания. Обида всегда связана с болью, когда ребенок (да и взрослый) задет за живое. Причем недостаток любви не обязательно должен быть тотальным, скорее, это отсутствие отклика родителя на запрос ребенка. Хочется привести строки О.Мандельштама:

Еще обиду тянет с блюда
Невыспавшееся дитя,
А мне уж не на кого дуться,
И я один на всех путях.

Итак, обида — реакция на отсутствие проявления ожидаемой любви. Мы взрослеем, но у нас часто остаются неосознанные фантазии, что нас будут любить если не все, то хотя бы многие. Поэтому мы обижаемся, когда встречаемся с таким отношением, которое несогласно с нашим представлением о нормальных, приемлемых отношениях, или не получаем того, чего ожидали. В словаре Даля, в статье об обиде мы находим такое толкование: «Все, что оскорбляет, бесчестит и порицает, причиняет боль, убыток или поношение». Например, многие обижаются, когда о них забывают, обижаются на грубость, жестокость. Поэтому обиду можно также назвать реакцией на несоответствие реальности нашим ожиданиям, желаниям, представлениям о том, какое место мы должны занимать в мире и как к нам нужно при этом относиться. И здесь обида является своего рода психологической защитой от боли, от разочарования в своих представлениях о мире и о своих возможностях. И если человек не хочет принять то, что не все вокруг будут относиться к нему тепло, проявлять внимание и заботу о нем, не хочет страдать и при этом взрослеть, то он будет обижаться.

Можно сделать вывод, что чем инфантильнее личность, тем более она склонна к обидчивости. «Даже если нас никто не обижает, мы и тогда обижаемся. Нам иногда хочется почувствовать себя обиженными, и в этом проявляется дурная человеческая инфантильность», — писал архиепископ Сан-Францисcкий Иоанн.

Как мы обижаемся?

Обижаясь, мы как бы отворачиваемся от мира, от людей, считая мир плохим, несправедливым. При этом себя мы считаем хорошими, добрыми или беспомощными, слабыми. При обиде имеют место обвинения других и защита себя и своей правоты. Корень обиды, если человек считает себя однозначно правым, — в гордости, себялюбии. «Я ушел от мира, так как мир несправедлив ко мне, а значит, недостоин меня». Обиженный становится в позицию жертвы, если фантазирует о себе, что он беспомощный и слабый: «Защищать вы меня должны были, а не обижать». Но в любом случае обиженный создает некую скорлупу, в которую прячется от «несправедливого» мира. Обижаться можно не только на людей, но и на Бога. Такая обида может закончиться ропотом. Обида — чувство горькое и опасное. Ведь оно стремится к возрастанию, стремится как бы «растечься"по всей душе.

Цели обиды

Обиду можно разделить на пассивную и активную. При пассивной человек склонен так и сидеть в «скорлупе», все более укрепляя ее. Цель — окончательно утвердиться во мнении «мир слишком плох для меня». При активной — обижающийся хочет показать свою обиду другим. И тогда цель обиды — заставить другого сделать по-своему, навязать ему свою волю, свое желание. Молодая девушка, вспоминая о своем детстве, рассказывала: «Я с детства поняла, что, демонстрируя обиду, можно манипулировать другими людьми.

Подруги бежали за мной, пытаясь помириться. А я, отвергая их попытки, хотела показать им: все должно быть по-моему». «Если не хочешь сделать по-моему, то я тебя отвергну», — всем своим видом говорит обиженный человек. Если же ближний не идет на поводу у обиженного, тот может прибегнуть к более кардинальным мерам, — например мести. Поэтому обида — преступление против любви.

Все, как я хочу

Обида поддерживается бессознательными фантазиями о том, что всякое мое желание может быть исполнено. Психологи называют это чувством всемогущества. Психоаналитик Мак Вильямс так пишет о всемогуществе: «Ощущение, что ты способен влиять на мир, обладаешь силой, является, несомненно, необходимым условием самоуважения, берущего начало в инфантильных и нереалистических, однако на определенной стадии развития нормальных фантазиях всемогущества… В конце концов, по мере дальнейшего взросления, ребенок примиряется с тем неприятным фактом, что ни один человек не обладает неограниченными возможностями». Но те, с кем этого не происходит, считают, что «„перешагивать через“ других — вот основное занятие и источник удовольствия».

Простить... как и зачем?

В общем, чтобы выйти из скорлупы обиды, то есть простить, можно спросить себя: «Что я хотел получить в этой ситуации и не получил?» — и смириться с тем фактом, что желание осталось неисполненным. «Да, мир не упал к моим ногам, и я не являюсь всеобщим любимцем». А если это так, тогда нужно больше ценить тех, кто рядом с нами. Конечно, и они несовершенны в любви и могут испытывать к нам очень непростые чувства. Но с ними мы можем обсуждать свои проблемы и говорить о том, чего бы нам хотелось. Не в форме ультиматумов, а форме диалога. Ожидая услышать: это я могу для тебя сделать, а вот это — никак. Если это трудно принять, задумайтесь, не идеализируете ли вы людей, не приписываете ли им воображаемые возможности.

«Не будем же думать, будто мы, прощая ближнему, ему оказываем благодеяние, или великую милость; нет, мы сами тогда получаем благодеяние, сами для себя извлекаем отсюда великую пользу. Равным образом, если мы не простим ближним, то чрез это им нисколько не сделаем вреда, а себе приготовим невыносимую геенскую муку», — убеждает нас святитель Иоанн Златоуст. Да и с точки зрения логики обида абсурдна. Это реакция на недостаток любви, которая гонит обиженного прочь от человеческих отношений, лишая возможности получить хотя бы ее крупицы. Да, любовь других не всегда бывает такой, как нам бы хотелось, но и она может согревать. Хуже то, что, впадая в обидчивость, человек отлучает себя нет только от любви человеческой, но и от Божией любви. Я не призываю с благодушной улыбкой терпеть грубости и хамство, просто можно учиться более взрослым формам защиты, избавляясь от детской обиды, «отпуская» ее в небытие. Например, можно сказать: «Я вижу, ты сейчас злишься (расстроен) и грубишь мне. Мне это очень неприятно. Если хочешь, скажи, что у тебя случилось. Если нет, давай поговорим после того, как ты успокоишься». Главное — не впадать в упреки и морализаторство.

Совершенно не теша себя мыслью, что своей статьей повлияю на людей, любящих обижаться, все же надеюсь, что дала им достаточно поводов для размышления. И если вы в обиде, не могу не спросить: «Вам в ней хорошо? Вы счастливы? Вы добились, чего хотели? Или просто безопасно и привыкли?» Так, может, все-таки: «Обидеться нельзя. Простить»?

Анастасия Бондарук

«Церковная православная газета», № 22 (248)

Источник: http://mgarsky-monastery.org

Поделиться материалом

Submit to FacebookSubmit to Google PlusSubmit to TwitterVKJJ

Православие и проблемы биоэтики

К XXV Международным Рождественским образовательным чтениям Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства выпустила Сборник «Православие и проблемы биоэтики» по материалам сборников Церковно-общественного Совета по биомедицинской этике

Архив

            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

Книги о семье