Четверг, 05 января 2017

Если в семье нет счастья

По статистике распадается порядка половины венчанных браков. Причины – измена, алкоголизм, рукоприкладство... Спасает ли семью патриархальный строй? Почему зачастую рождение детей разделяет супругов? Как абсолютное послушание духовнику может приводить к катастрофам? Об этом Валерии Михайловой рассказал протоиерей Александр Дягилев, председатель Комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Санкт-Петербургской епархии, руководитель Санкт-Петербургского епархиального центра Православного объединения «Супружеские встречи».

«Я заставлю тебя бояться меня, по апостолу Павлу!»

– Отец Александр, вы как-то упоминали о статистике разводов среди венчанных пар. Напомните, пожалуйста, что за статистика?

– Эту статистику я веду уже два года. Все приходы подают в епархиальное управление данные о том, сколько у них было крещений, отпеваний и, в том числе, венчаний. А на первом этаже епархиального управления есть приемная, где сидит батюшка, отец Фома, вынужденный принимать прошения на имя митрополита о расторжении церковного брака – он тоже ведет свою статистику: сколько прошений принято, сколько удовлетворено. Вот эти данные я и сопоставил. В 2014 году в Санкт-Петербурге было 1738 венчаний и примерно 620 разводов. В 2015 году – 1638 венчаний и 901 развод. То есть тенденция – не самая лучшая. За 2016 год, понятно, данных у меня еще нет.

– Церковный развод – это то, что на светском языке люди называют «развенчанием»?

– Да, именно это слово люди, как правило, используют, хотя оно некорректно. Скажем так, на практике они приходят не к самому архиерею, а к его секретарю, или к специально поставленному решать такие вопросы священнику – к тому же отцу Фоме. Причем у отца Фомы есть свое очень мудрое требование: если пара менее года в гражданском разводе, то ее прошение не рассматривается. А с недавнего времени тех, кто хочет подать на развод, сначала стали отправлять ко мне, и лишь после разговора со мной – к отцу Фоме.

– А о чем вы говорите с ними?

– Во-первых, я задаю им вопрос: «Что у вас произошло? Что заставляет вас подавать на развод?» Некоторых этот вопрос удивляет и даже возмущает, потому что люди привыкли, что это их личное дело: захотел – женился, захотел – развелся. Зачем спрашивать?

Я объясняю, что, вступая в венчанный брак, они публично обещали Богу и Церкви хранить любовь и верность друг другу всю жизнь, а тут – «здрасьте». Поэтому, я считаю, вопрос уместен: «Что у вас произошло?» Хотя бы потому, что они получат сейчас церковный развод с правом вступления во второй венчанный брак, и где гарантия, что печальная история не повторится? Но чаще всего люди потом даже благодарят за этот разговор – хотя бы кому-то действительно оказалась важна их семейная история, их семейная трагедия, и хотя бы кто-то их выслушал.

– В чем обычно причина расторжения именно церковного брака, по вашему опыту?

Протоиерей Александр Дягилев. Фото: Андрей Петров– В основном алкоголь и наркотики. Очень часто – насилие, чаще всего мужчина бьет женщину, хотя бывает и наоборот. Ну и, соответственно, часто одно совмещается с другим. Очень распространенная вещь – супружеские измены.

– Но при этом, наверное, есть и те, кто никаких прошений не подает: развелись, и ладно. Раз приходят, значит, предполагают венчаться снова в новом браке, наверное, это для людей не пустой звук?

– Трудно сказать. Мне как-то рассказали об одной женщине, которая была в трех венчанных браках, и ни один из них официально не был расторгнут в епархии перед вступлением в последующий, хотя сейчас она живет одна. Как она утверждает – ни разу при вступлении в новый брак ее не спрашивали о предыдущей жизни – просто записывали на венчание и венчали.

Понятно, что в 90-е годы и в начале 2000-х было модно венчаться, часть людей так «по моде» и повенчались. Помню, в больших городских соборах венчание было поставлено «на конвейер», по несколько пар в день, я сам это видел. Венчание суеверно рассматривалось как гарантия счастливой семейной жизни. Сейчас, мне кажется, отношение к Церкви в обществе, не без участия СМИ, несколько изменилось, причем, к сожалению, не в лучшую сторону. Такой моды на венчание уже нет.

Я могу назвать еще одну цифру. Каждый год в Санкт-Петербурге регистрируется 56-57 тысяч браков и где-то 24-25 тысяч разводов.

Получается, в 2015 году 43% браков, заключенных в ЗАГСах, распались. Эти цифры я сопоставил с цифрами по венчаниям, и получилось, что в 2015 году на 56926 браков только 1638 пар приняли решение обвенчаться, то есть менее 3%. Это примерно соответствует количеству глубоко воцерковленных людей, на мой взгляд.

– Даже так? Глубоко воцерковленные люди – и могут поднять руку на жену, имеют проблемы с алкоголем?

– Как ни странно, да! Кто сказал, что в Церкви все здоровые? Искать в Церкви абсолютно здоровых людей – это такая же ошибка, как искать их в больнице. Люди приходят со своими немощами, они пытаются от них избавиться, но у них бывают и срывы.

Кроме того, мы должны понимать, что семейные проблемы часто даже провоцируются чрезмерной религиозностью некоторых людей, которые, например, ссылаются на «Домострой», на святых отцов, на какое-то свое понимание фразы из 5-й главы Послания к Ефесянам: «а жена да боится своего мужа» и требуют от жен абсолютно беспрекословного послушания. Это форма шантажа: «Если ты не будешь меня во всем слушаться, то я заставлю себя бояться, по апостолу Павлу имею на это право!» Бывают и угрозы, и игра на чувстве вины, чувстве долга и так далее.

За мужем, а не перед мужем

– Очень популярные слова, кстати – «жена да убоится мужа». А как их верно трактовать?

– Мужья должны любить своих жен «как свои тела: любящий свою жену любит самого себя» (Еф.5:28) – об этом апостол Павел говорит в той же главе. А жена да боится своего мужа, то есть жена должна сама себя сдерживать в попытках быть главной в семье. Изначально мужчина и женщина сотворены как равноценные существа, и в отношениях между мужем и женой не было субординации – она возникнет, по слову святителя Иоанна Златоуста, вследствие грехопадения. А так – они разные, но равнозначные половинки единого образа Божия.

В 3-й главе книги Бытия описывается грехопадение. Я не буду сейчас на этом подробно останавливаться, заострю лишь внимание на том, что наказание Бог изрекает отдельно змею, отдельно Еве и отдельно Адаму. Значит – мужчина и женщина равноценны перед Богом, но находятся в разных телах и несут на себе разные последствия грехопадения. И что Бог сказал Еве: «Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою» (Быт. 3:16). Но самое интересное, что на иврите это звучит иначе: «אֶל הָאִשָּׁה אָמַר הַרְבָּה אַרְבֶּה עִצְּבוֹנֵךְ וְהֵרֹנֵךְ בְּעֶצֶב תֵּלְדִי בָנִים וְאֶל אִישֵׁךְ תְּשׁוּקָתֵךְ וְהוּא יִמְשָׁל בָּךְ». Это может быть переведено как: «Многократно усилю боль твою в беременности твоей, через боль будешь рожать детей, при этом будешь испытывать сильное и страстное желание быть над мужем твоим, но это он будет принимать решения относительно тебя».

Бог этим как бы говорит: «Женщина – ты можешь выскочить вперед, у тебя есть для этого все способности плюс есть сильное желание поуправлять мужем. Один раз это у тебя получилось, теперь вы оба лишаетесь Эдемского сада.

У тебя будет это получаться и в дальнейшем, но ни к чему хорошему это не приведет ни для тебя, ни для мужа. Счастливой от этого ты точно не станешь. А поэтому теперь, после грехопадения, когда вы стали смертными – просто даже ради выживания, а также для нормальных отношений между вами и для спасения ваших душ, ты сама должна держать себя ЗА мужем, а не ПЕРЕД мужем. А Адам отныне будет нести ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за тебя».

Адаму же Бог сказал: «За то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей…» (Быт. 3:17). Бог поставил перед Адамом вопрос ответственности, как бы говоря: «Даже если согрешила твоя жена, в первую очередь, Я буду спрашивать с тебя. Я даю тебе власть над женой, но это власть с ответственностью. Ты должен ее беречь, если с ней что-то случилось – отвечаешь ты. Именно поэтому ты не обязан всегда руководствоваться волей твоей жены – взвешивай ситуацию, и последнее слово всегда за тобой. Более того, ты отвечаешь не только за жену, но и за весь материальный мир, который был когда-то тебе дан в обладание. Из-за твоего грехопадения проклятие пало на всю землю, теперь будешь питаться от нее со скорбью».

Однако, и это важно, в Библии нет заповеди о необходимости силового принуждения жены к страху и подчинению своему мужу. Это должен быть выбор самой женщины, ищущей возможности спасти душу и угодить Богу. Если же брать текст Еф. 5:20-33, который читается в таинстве Венчания – там отношения мужа и жены берутся апостолом Павлом за образец, чтобы проиллюстрировать отношения Христа и Церкви. Поэтому «как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем» (Еф. 5:24).

Перед этим, в начале 4-й главы, он рассуждает о Церкви как о теле Христовом, состоящем из людей. Давайте задумаемся, как мы с вами – Церковь Христова – боимся Иисуса Христа? Мы что – забираемся под стол при виде Его иконы, и хотим быть от Него как можно дальше? Нет, конечно! А Он – разве нас бьет и заставляет Себя бояться? Нет! Напротив – мы любим Иисуса Христа: Его иконы у нас на почетном месте, мы зажигаем перед ними лампады, свечи и молимся Ему, доверяемся Ему, исповедуемся Ему, любим Его. А Он – «возлюбил Церковь и предал Себя за нее» (Еф. 5:25).

Наш страх перед Господом – это страх Его огорчить, сделать что-то противное Ему, но не потому, что мы Его ненавидим; а Он, типа, как злодей – ищет повода нас наказать. Мы боимся огорчить Его – Того, Кого мы искренне любим, ибо сказано: «В любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви. Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:18-19).

Следовательно, слова «а жена да боится своего мужа» (Еф. 5:33) однозначно следует понимать как «а жена да держит сама себя в благоговении и уважении с любовью по отношению в своему мужу, боясь его огорчить», а мужу сказано в этом же стихе: «Так каждый из вас да любит свою жену, как самого себя». Приведу еще одно место из Священного Писания на эту тему: «Жены, повинуйтесь мужьям своим, как прилично в Господе. Мужья, любите своих жен и не будьте к ним суровы». (Кол. 3:18-19).

Фото: tatarstan-mitropolia.ruДуховник благословил…

– А почему, на ваш взгляд, вообще становится необходимым давление одного супруга на другого? Ведь в брак вступают любящие друг друга люди, вступают добровольно. Притом это люди, знакомые с христианством, которые знают, что надо уступать, любить, терпеть, смиряться друг перед другом. Зачем давить тогда?

– Одна из причин, с которой я столкнулся не так давно – на выезде по программе «Семейный диалог» Православного объединения «Супружеские встречи», который был в ноябре этого года в Алма-Ате – это вступление в брак не по своей воле, а по благословению духовника. Причем, как я понял, там это часто практикуется, или практиковалось раньше… Я был этим шокирован, но боюсь, что с этим явлением можно встретиться не только там.

– То есть сам брак – не добровольное решение супругов?!

– Да. Духовник говорит: «Ты – выходи за вон того, а ты – женись вот на этой, благословляю!» – и всё. Например, у нас среди участников была пара, где девушка открыто говорила о том, что она всю жизнь любила другого человека и хотела за него замуж, а духовник велел ей выйти за какого-то парня из прихода. Но чуда не произошло, отношения не выстроились.

Опять же, как у нас можно встретить во многих книгах и брошюрках: «Ослушаться духовника – это страшный грех. Живьем в аду сгоришь, если духовника ослушаешься! Если духовник благословляет, значит, так и надо! Слово духовника (или старца) – это слово Божие – его нельзя ставить под сомнение, ибо послушание превыше поста и молитвы…» Вот под этим соусом, бывает, люди выходят замуж и женятся, совершенно не думая сами. Причем, если на выезде «Супружеских встреч» мы просим супругов: «Вспомните время, когда вам было хорошо, когда вы гуляли вместе под ручку, когда смотрели друг другу в глаза, когда мечтали всю жизнь провести вместе, когда просто от того, что вы находитесь рядом, вам было хорошо», – тут получается, что у этих людей такого даже и не было никогда в их жизни.

Это одна из специфических проблем православных людей. Слава Богу, уже не такая массовая, но она есть.

– Но ведь святые отцы пишут, что нужно собственную волю отсекать, действительно, что «послушание выше поста и молитвы». Казалось бы, логично: для чего тогда людям принимать собственные решения, если они могут проявить святое послушание?

– Начнем с того, что на каком-то этапе истории Церкви Православной – примерно веке в пятом – монашество, которое появилось преимущественно в пустынях как отшельничество, начинает распространяться и в городах. Строятся городские монастыри. Монахи перестают быть чем-то диковинным, далеким, живущим в пустыне – они здесь, рядом, и миряне могут их видеть. Часто это люди святой жизни, которые отрешились от всего земного, которые свято блюдут устав, молятся, как никто, постятся, как никто, очень скромные, смиренные, преисполненные добродетелей…

Постепенно возникла идея, что монашество – это путь идеальной христианской жизни, что миряне должны во всем монахам подражать, что подлинные христиане – это монахи, а миряне – это как бы «недоделанные» монахи, те, кому «слабó» принять постриг.

Так что в среде мирян стал культивироваться комплекс по поводу того, что они не ушли в монахи, что они от этого как бы второсортные христиане.

Как только эта точка зрения появилась и стала культивироваться, возникла и другая: что миряне должны хотя бы стремиться уподобляться монахам во всем, насколько это возможно.

В монашеской жизни действительно существует такое важное понятие, как духовное послушание. Но в наши дни этим словом называются очень разные вещи: и административное подчинение архиерею или игумену монастыря, и просто некая трудовая повинность в духовной семинарии или монастыре (на послушание отправляют на поле, в коровник, еще куда-то).

А «послушание» в его изначальном смысле – это некое духовное руководство духовником-старцем, что важно – добровольное, когда послушник вверяет свою волю в руки своего духовного наставника, который, действительно, явил святость жития. Человек, видя эту святость жизни, хочет у него научиться, поэтому доверяется ему, живет рядом с ним, следует его примеру и регулярно, что важно, открывает ему свои помыслы. Каждый вечер послушник приходил к своему старцу и рассказывал – причем, что важно, без оценки, хорошо это или плохо – какие события происходили, какие помыслы и чувства у него при этом возникали, и уже сам старец давал оценку тому, что происходит, советовал, как послушнику себя вести. Причем у такого старца было один-два или три послушника максимум.

Практику откровения помыслов, кстати, многие путают с исповедью.

– А в реальности?

– В реальности это было возможно только в монастырях, для мирян пытаться исповедь превратить в откровение помыслов – это безумие! Большинство приходских священников – вовсе не духоносные старцы, и прихожан у них – не два-три человека.

Тем не менее сама идея духовного руководства из монашества перешла и к мирянам. Правда, что это такое, они до конца так и не поняли, но поняли, что обязательно нужно иметь духовника, который за тебя все решает, а ты – исполняешь послушание. К сожалению, некоторые священники такой тип отношений чуть ли не навязывают: «Мне, а не кому иному, ты обязан послушаться, только у меня обязан исповедоваться, только мои советы выполнять…»

Кто сказал, что это так? Ведь тот же преподобный Иоанн Лествичник советует: искуси старца, прежде чем доверить ему волю свою – тот или не тот это человек, чтобы ему послушаться. Опять же, со временем этим словом стали называть еще административное подчинение начальствующему в церкви или в монастыре, что вносит еще бóльшую путаницу.

– Часто советуют мужу и жене иметь одного духовника, и этот совет оказывается разумным и полезным. На ваш взгляд, какова тогда роль духовника в жизни семьи? Насколько он должен вмешиваться в вопросы семейные?

Фото: optina.ru – Задача духовника как священника – исповедовать пару и, если между ними возникают какие-то сложности и непонимания, помочь им их преодолеть. И то, если они согласны на его вмешательство, а лучше, если они его об этом просят. Бывает, просьба о вмешательстве есть, но только с одной стороны. Здесь не очень корректно, на мой взгляд, будет давать советы, обязательные для исполнения обоими супругами.

Даже если обе стороны готовы попросить какого-то вмешательства священника в ситуацию, он не вправе прийти к ним в дом и начать жить их жизнью. Он может помочь им понять причины произошедшего конфликта, например, и дать какие-то рекомендации по выходу из этой ситуации. А в общем, вмешиваться в личную жизнь людей, особенно в интимную сферу, это не корректно.

В наши дни по рукам православных ходят всякие «перечни грехов» от всяких тайных монахинь или «афонско-кавказских» старцев: и там пишется, что интимные отношения должны быть только в такой вот позе и лишний раз ничего трогать нельзя, что интимные отношения возможны только ради чадородия, и всякий половой акт, не закончившийся зачатием ребенка – греховен. Примерно так утверждается в этих странных письменах, и почему-то они оказываются для людей более авторитетны, чем то, что написано в официально изданных церковных книгах, чем святитель Иоанн Златоуст или апостол Павел, который писал: «Во избежание блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа» (1 Кор. 7:2). То есть не только ради чадородия, но и во избежание блуда.

Во-первых, нигде в Священном Писании не сказано, в какой позе супругам вступать в интимные отношения, что им трогать при этом, а что – нет. Сказано: «ложе нескверно» (Евр. 13:4). Во-вторых, вообще подробности интимной жизни, а также блудных грехопадений, неполезно исповедовать, потому что воспоминание подробностей, вместо покаяния, рождает разжение плоти, желание вновь грех повторить, да и зачем духовнику слышать о таких вещах, особенно если он – монах? О том же пишет и преподобный Иоанн Лествичник, говоря, что подробности совершения блудных грехов не полезно ни вспоминать, ни исповедовать, ни слушать на исповеди духовнику. У каждого блудного греха есть свое название, его нужно сказать на исповеди, а в подробности лезть – не надо. В-третьих, духовник не вправе влезать в пределы супружеского ложа. Эта сфера, на мой взгляд, должна быть закрыта даже от него, если, разумеется, речь не идет о каких-то иных вещах – о насилии, например.

Зарплату отдал – ответственность снял

– Какие бы вы еще назвали «болезни» брака, особенно характерные для православных?

– Здесь можно говорить о некой общей болезни, которая особенно касается российских мужчин, но отчасти и женщин: называется она словом «инфантилизм». Закладывается она, когда человеку с детства говорят, что хороший ребенок – это послушный ребенок. Ребенок, естественно, пытается искренне делать то, что от него взрослые ждут, пытается быть хорошим, послушным мальчиком или послушной, хорошей девочкой.

Для родителей послушный ребенок удобен, но послушный ребенок – это безынициативный ребенок, послушный ребенок – это безответственный ребенок, он просто хороший исполнитель того, что требует папа или мама. Потом, на каком-то этапе, начинается подростковый бунт – человек пытается выйти из-под этого тотального контроля. Но, в общем и целом, получается так, что идея «хороший ребенок – послушный ребенок» остается у такого человека в подсознании и в дальнейшей жизни.

– Как это сказывается на семейной жизни?

– Ребенок вырастает, он становится уже молодым дядей, но… все время ждет, что кто-то за него примет решение, кто-то скажет, как ему поступать. Он ищет этого! Самое интересное, что порой он ищет этого в своей супруге, то есть супруга ему в каком-то смысле заменяет маму. «Мама меня поила, кормила, за меня все решения принимала, а тут появилась «новая мама», просто помоложе, с ней можно даже в интимные отношения вступать, а еще она меня напоит, накормит и все решения примет, а я ей буду зарплату отдавать» – примерно так. Это такая форма мужского инфантилизма.

– Есть какие-то исторические, социальные причины, которые ее обусловили?

– Об этом можно много рассказывать, но могу сказать, что главным образом на это повлияла Вторая мировая война. В нашей стране сталинские репрессии, Великая Отечественная война выкосили лучший мужской генофонд, а женщин приучили к идее «я должна быть сильной». Это форма психологической травмы у многих женщин: «что делать, жизнь такая», «я должна быть сильной», «мужики такие пошли, ничего не поделаешь!»

Получается, что, с одной стороны, мама детям говорит: «Наш папа – самый главный в семье», потому что где-то внутри у нее тоже есть понимание, что мужчина должен быть главным. Но, с другой стороны, фактически все решения принимает она, ему по-настоящему не доверяет, бразды правления, решение финансовых вопросов мужу не отдает, принуждает его отдавать ей всю зарплату. Даже если он не алкоголик, зарплату не пропивает. Таким образом, доверия нет. Особенно если папа зарплату отдавал маме, для сына это – норма жизни с детства, он так и поступает в своей собственной семье.

– Это действительно принято почти во всех семьях. Но вроде бы и логично: женщина ведет хозяйство, знает, чего и сколько нужно купить, поэтому и распоряжается деньгами. Это неверно? Почему, на ваш взгляд, финансами должен ведать мужчина?

– Кто сказал, что хозяйство ведет женщина? Как раз в нормальной семье хозяйство ведут все, включая детей. А тут получается психологическая ловушка, ее механизм такой: мужчина зарплату отдал – ответственность с себя снял. Женщина деньги у мужа взяла, теперь за хозяйство и выживание семьи отвечает она. Ведь тот, у кого деньги, кто контролирует их расход, тот знает, как и чем живет семья, но он же за нее и отвечает. Если деньги у папы, и он их выделяет на продукты, на тетради для детей, на одежду, на обувь, то он тоже живет жизнью семьи.

А так – деньги жене отдал, пусть она их тратит, как хочет, лишь бы меня голодным не оставила (опять же – как мама в детстве). А я – пошел пить, гулять, на рыбалку, в гараж…

Кстати, тогда же, в послевоенные годы, когда возникла традиция, что муж отдает зарплату жене, появилась идея, что воспитание детей – это женское дело, мужчины должны работать на заводе, в гараже, где угодно, а заниматься домом и воспитывать детей должны женщины. Именно это стало причиной, что девушки пошли в педагогические вузы, и сейчас в школах у нас практически везде учительницы, а учителей почти что нет. До революции было иначе, даже еще и до войны.

– Но и зарплата у педагогов соответствующая – вполне женская.

– Здесь зарплата ни при чем, имеется в виду само отношение: детей воспитывать – не мужское дело.

– Какая картина – обратная тому, что вы сейчас обрисовали, как должно быть и почему?

– Это очень сложный вопрос. Потому что патриархальное общество, где мужчина был главным, уже не вернешь в том виде, в каком оно было. Там, действительно, семья полностью зависела от мужчины, от его воли. Задача женщины была рожать как можно больше детей: много детей, значит, много работников, и значит, в старости о тебе позаботятся – пенсии-то не было. «Дети скинутся тебе на старость» – такая была «пенсионная система» еще лет сто назад.

Сейчас все иначе: образовательный, социальный уровень женщины значительно вырос, многие женщины зарабатывают больше, чем их мужья. Раньше без мужчины было немыслимо вести хозяйство: как построить дом, как выкопать колодец, как привезти дров, как сделать печку в доме? И обязанности были четко распределены между мужчиной и женщиной. А в наши дни это совсем не так. Вот кто должен мыть посуду в доме?

– Если оба работают и приходят примерно в одно время с работы, уставшие, то совершенно не факт, что это женская обязанность…

– Да, не факт, что только женская. Приходится договариваться. Опять-таки, мы живем в те дни, когда можно просто загрузить посуду в посудомойку, нажать кнопку – и все. Тип жизни изменился. В наши дни женщина запросто может заработать денег сама и нанять бригаду узбеков-таджиков, чтобы они ей дом построили или колодец вырыли…

Есть еще один важный момент: важное условие существования патриархальной семьи – не только каноническая зависимость женщины от мужчины, но еще и традиции. Скажем, девочка видит на примере своей мамы, как ей вести себя, когда она вырастет, станет женой и матерью. Мужчина видит на примере своего папы, как ему себя вести, когда он станет мужем и отцом. Потому что, как папа, мама жили в избе, так и дети, когда женятся, живут в избе; как родители пахали землю, так и они будут пахать землю; сын кузнеца становится кузнецом, сын священника – священником.

То есть существовала некая преемственность – и в плане профессии, и в плане быта. И многое в таких семьях было понятно просто по умолчанию. А в наши дни, когда профессия родителей вовсе не определяет профессию детей, когда традиции давно утеряны, и мы о них узнаем, в лучшем случае, только в музеях, нам неоткуда научиться, как выстраивать отношения друг с другом. По умолчанию это уже не работает!

Художник Иван Куликов. "Семья лесника"– Но посмотрите: к патриархальному строю пытаются вернуться как раз многие верующие люди. И не только православные: например, есть протестантские авторы, которые настаивают на том, что женщине желательно не работать, а заниматься только домом, детьми…

– Мы должны понимать, что поскольку ситуация в обществе изменилась, для того, чтобы вернуться к изначальному патриархальному укладу, который был много тысяч лет на Руси и в других странах, нужно, чтобы резко упал социальный и образовательный уровень женщины. Сами женщины на это не согласятся и, в принципе, это уже немыслимо в наши дни. Значит, нужно понимать, что приходит время какому-то другому типу отношений, которому не было аналогов в истории.

В советские годы тоже возник особый тип отношений – детоцентричная семья, когда все ради ребенка, все во имя ребенка, причем чаще всего в семье ребенок один, максимум – два. Цель – поднять его и «причинить» ему счастье! Как раз из таких семей инфантильные дети потом и вырастают, на самом деле. Я вырос в такой семье, как, думаю, и большинство советских людей. Вот тебе, милый, лучший детский садик, лучшая школа, вот тебе по блату – поступление в институт, вот тебе то-се… а чего сам добился в жизни, чего сам достиг?

Более того, когда такой ребенок пытается жениться или замуж выйти, мамочка активно не пускает. Если пустила, то потом активно в жизнь новой семьи вмешивается. Особенно, если они живут вместе, в одной квартире, из-за этого долгое время не могут стать отдельной, независимой семьей. И классическая манипуляция: «Мужей у тебя может быть много, а мать у тебя одна!»

– Патриархальный уклад, многодетность от детоцентризма точно спасает. Разве нет?  

– Патриархальный уклад – совсем не панацея от проблем, это точно. В современной ситуации, когда женщины образованы не хуже мужчин, могут зарабатывать не меньше, а то и больше них, когда есть социальная поддержка и пенсионная система, когда традиции утрачены, получается, скорее, игра в патриархальную семью. Насколько я знаю, часто и в таких патриархальных семьях, при наличии многих детей, браки распадаются, особенно когда дети подрастают. Зависимость мамы от грудного ребенка максимальная, а когда ребенок уже более или менее самостоятельный, тут-то и выясняется, что «я тебя никогда не любила» – и семьи распадаются.

Чаще, конечно же, супруги любили, но с годами уже забыли, «как это», потому что жена посвятила всю свою жизнь детям, муж – работе, карьере, потому что на эту семью нужно было зарабатывать. В итоге самих отношений между ними так и не возникло. Дети выросли и ушли, а они не понимают, зачем вообще оставаться вместе…

Брешь в отношениях размером с ребенка

– А куда исчезают отношения? Люди ведь именно ради отношений женятся и выходят замуж – любят друг друга, тянутся друг к другу. Появляются дети, семья растет, жена воспитывает, «спасается чадородием», муж работает, все это естественный ход событий – а самое главное, любовь, уходит. Почему?

– Насчет выражения «женщина спасается чадородием» не все так однозначно. Скажем, в свое время из-за этого сложилась скандальная ситуация, когда отец Ианнуарий (Ивлиев) – один из специалистов в области новозаветных текстов, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии, очень хорошо владеющий древнегреческим языком – разбирая этот текст, показал, что там говорится немножко о другом.

По его версии, понимать текст следует так: женщина спасается, несмотря на чадородие. Не в том смысле, что чадородие вредит спасению, конечно же. Если посмотреть сам текст, там сказано: «Ибо прежде создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем, спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием» (1 Тим. 2:13-15).

В общепринятой трактовке получается, что сам факт чадородия спасает: рожай и спасешься. А отец Ианнуарий предположил другое: по тексту получается, что женщина, рожая детей, уже не может принимать такого активного участия в миссии, много молиться, оказывать поддержку неимущим, как могла бы, если бы не было детей. Она вынуждена вкладывать много сил в детей, в житейские заботы и меньше – в духовную жизнь, но, несмотря на это, она спасается. Бог проявляет к ней особую милость, учитывая сам факт того, что у нее много детей, однако при условии проявления ею веры, любви и святости с целомудрием.

Спасает же именно вера, любовь, святость и целомудрие, несмотря на чадородие и связанные с этим житейские заботы.

Кстати, греческая частица διά имеет много значений, поэтому текст может быть переведен как «за чадородие», «через чадородие», «в чадородии», «в течение чадородия», а также «для чадородия» и «несмотря на чадородие». Фраза еще может быть переведена как «ради рожденного чада» или «через рожденное чадо», то есть – если из ребенка вырастет благочестивый христианин, то благодаря этому будет спасена и мать. Речь в этом случае идет не о физиологическом процессе родов, а о рождении человеческой личности, о воспитании ребенка в вере и благочестии.

Фото: Ольга Папина / disfo.ru– Все-таки создается впечатление, что дети часто становятся препятствием в построении и поддержании отношений между супругами, что это два разных полюса…

– Просто у многих есть такое представление, что, когда появляются дети, то отношения автоматом должны стать лучше. Я знаю даже, что некоторые рассматривают появление детей как способ улучшения ситуации в семье. То есть, если что-то у нас пошло не так – надо нам ребеночка родить, Господь через ребеночка нас как-то сблизит, и у нас все станет хорошо. Но, на самом деле, если в отношениях между мужем и женой есть некая брешь, то ребенок ее скорее только усилит.

Не потому, что ребенок плохой, просто он неизбежно оттягивает на себя внимание – прежде всего, внимание матери. А нормальный, ответственный отец чаще всего при появлении ребенка неизбежно усиливает свои старания в сфере зарабатывания денег. Получается, что муж и жена начинают заниматься разными делами. И брешь между ними растет, стена между ними начинает расти – можно любой образ использовать – совершенно незаметно для них самих.

Поначалу, вроде бы, все происходит, как и раньше. Но интимные отношения происходят все реже или они вообще исчезают; поговорить по душам становится некогда – муж уходит рано утром на работу, когда жена и ребенок еще спят, а приходит поздно, когда жена и ребенок уже спят. Получается, они могут неделями практически не видеться!

Если муж верующий, он каждую субботу вечером и каждое воскресенье утром ходит в церковь, а супруга с маленьким ребенком не может себе этого позволить. В итоге даже в выходные дни они почти не видятся, у них нет времени поговорить. И на каком-то этапе ему просто становится неинтересно, чем живет она – все эти памперсы, болячки, детские садики. Ему деньги надо зарабатывать, он в этом видит свою сферу ответственности. А ей не очень-то интересно, что у него там на работе происходит: какие отношения складываются с начальником, с подчиненными, какие у него там планы, как он всякие технические вопросы решает.

Так что в какой-то момент супруги признаются, что они как будто живут в коммунальной квартире: да, живем под одной крышей, да – у нас общая кухня, да – иногда общаемся, да – даже иногда интимные отношения бывают, но духовной и душевной близости нет, понимания нет, мы не знаем друг о друге практически ничего! Вот что происходит.

– Вы хотите сказать, что муж должен участвовать в воспитании ребенка, а жена – интересоваться рабочими делами мужа?

– Да, обязательно, они не должны жить параллельными жизнями, и для этого требуется проявлять усилие, сознательно находить время для того, чтобы делиться обстоятельствами своей жизни и выслушивать, когда делятся с тобой, глубоко вникая в суть и обстоятельства, а также в чувства.

Болезненные темы – а можно без них?

– Другими словами, для того, чтобы семейная жизнь не превратилась в коммуналку, надо прикладывать какие-то специальные усилия на протяжении брака – само собой ничего не сложится?

– Да, именно так. И поскольку не работают традиции предков, на которых зиждется и строится патриархальная семья, возникает особая потребность в том, чтобы обо всем договариваться. А договариваться надо уметь. То есть сейчас возникла потребность в специализированных программах по обучению диалогу в семье. Людей этому нужно учить перед тем, как они вступят в брак, потому что без этого происходит то, что мы сейчас видим.

– Все начинается с неумения общаться, так?

– Совершенно верно. А попытки выстроить диалог самостоятельно приводят еще к большим скандалам. Допустим, один раз попробовали какую-то болезненную тему проговорить – не получилось, вместо разговора – поругались. Значит, в следующий раз эту тему просто не трогаем. Зачем? Иначе еще раз поругаемся! И количество таких больных тем растет, растет с каждым годом, с каждым разом, когда мы поругались. И вот эта тема – табу, эта тема – табу, эта тема – табу. В итоге нам просто не о чем поговорить. А даже если и хочется о чем-то поговорить, то страшно, потому что боимся в очередной раз поругаться. Это то, как люди живут.

– Отец Александр, разве не может быть между мужем и женой табуированных тем? Ну он болеет за Спартак, она за ЦСКА – какие тут компромиссы? Разные у них взгляды на политику или на веру: один супруг – неверующий, другой – верующий, разве они могут найти точки соприкосновения в этой области?

– Понимаете, эти табуированные темы – как нарывы, которые могут закапсулироваться: внутри, полные гноя, и, чуть что не так, они прорвутся и вызовут заражение крови. Поэтому даже эти больные темы надо проговаривать. Нет, никто не говорит, что неверующий должен стать верующим, или что верующий должен стать неверующим! Но о том, как вместе жить с разными мировоззрениями, нужно говорить. Искать компромиссы, искать какие-то точки взаимопонимания.

– А вы сталкивались на практике с парами, которые прекрасно уживаются, несмотря на разные мировоззрения?

– Чаще все же, если они проявляют усердие, любовь, заботу друг о друге и вместе живут, то неверующий к вере приходит. Кстати, очень часто кто-то из супругов первый раз в жизни причащается именно на выезде «Супружеских встреч» и, что радует, потом начинает причащаться регулярно. Так что у наших программ оказывается еще и миссионерский эффект.

Конечно, когда есть конфликт ценностей, здесь крайне сложно помочь людям. Но, тем не менее, надо понимать, что табуированные темы – это мины замедленного действия, которые могут взорваться много-много лет спустя. К тому же сам факт наличия этих тем рождает недоверие друг к другу. Как показывает практика, если удается помочь людям проговорить эти табуированные темы, правильно проговорить, то обычно изменяются и отношения друг с другом.

– Можете привести пример – как это, проговаривать правильно? Есть какие-то правила таких разговоров?

– Скажем так, на наших программах – есть две программы: «Счастье навсегда» – для подготовки к вступлению в брак, и «Семейный диалог» – это программа по работе с семейными парами – и там, и там мы говорим участникам, что есть четыре принципа диалога. И если разговор вместо проговаривания ситуации, нахождения выхода из ситуации превращается в скандал, в крик, заканчивается обидой, то это первый признак того, что нарушен какой-то из этих принципов. А может быть, сразу два, или три, или все четыре.

– Что это за принципы?

Участники программы "Семейный диалог"– Слушать, прежде чем говорить; делиться, а не спорить; понимать, а не оценивать; и, прежде всего, прощать.

Например, мы участникам «Супружеских встреч» даже рекомендуем эти принципы диалога повесить себе на холодильник и сверяться с ними, чтобы понять, что идет не так. У меня, например, они написаны на кружке, из которой я чай пью, я постоянно вижу их перед собой.

– Что, например, значит «делиться, а не спорить»?

– Это очень просто. Когда у двух людей разные точки зрения по какому-то вопросу, то у них может возникнуть настоящий спортивный азарт протолкнуть именно свою точку зрения, выиграть спор через логические аргументы, психологические манипуляции, или просто через крик и давление – у кого раньше нервы сдадут. Для кого-то это вопрос власти, для кого-то личных амбиций. Многим мужчинам бывает тяжело признать, что «я могу быть не прав, а женщина – права», и наоборот. Важно, чтобы мое слово было последним и было принято любой ценой! При этом истина остается за бортом, и никого не интересует. На самом деле в споре истина не рождается, она рождается в диалоге.

Источник: http://pravmir.ru


Почему все-таки бессмысленно собирать чемоданы, когда супруга кричит: «Видеть тебя не хочу!»? Как случается, что муж становится неинтересен жене, когда начинает кардинально меняться - например, бросает пить, начинает заниматься спортом? Почему разводятся даже священники? И отчего нельзя просто «терпеть и смиряться», когда в семье нет счастья? Продолжаем разговор с протоиереем Александром Дягилевым, председателем Комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Санкт-Петербургской епархии, руководителем Санкт-Петербургского епархиального центра Православного объединения «Супружеские встречи».

Понять и не осудить

– Отец Александр, в прошлой беседе мы говорили о четырех правилах диалога между супругами, разбирали некоторые из них: слушать, прежде чем говорить; делиться, а не спорить; понимать, а не оценивать; прощать. Они кажутся простыми, но давайте все-таки разберем: а что значит «понимать, а не оценивать»?

– Это очень часто случающаяся ситуация, когда человек делится чем-то неприятным для себя, потому что душа болит, потому что тоска, вина, стыд гложут, а при этом супруг или супруга – казалось бы, единственный человек, с кем можно поделиться душевной болью, ожидая ответного сочувствия (обратите внимание на это слово) – внезапно говорит в ответ:

«Ты сам(-а) виноват(-а), а я тебе говорил(-а) – так не делай»!

«Надо было лучше готовиться»!

«Кто ж так делает»?!

«Твой поступок аморален»!

«А я тебе говорил(-а), что его надо уволить»!

«Раньше надо было думать»!

«Вечно ты вляпываешься в разные истории»!

«Что за чушь ты мелешь»!

«То, что ты говоришь – полный бред»!

А бывает и ещё хуже – когда оценка сопровождается навешиванием ярлыка на личность:

«Ты – дура(-к)»!

«Бездарь, неуч, дебил»!

«Только ты мог(-ла) так бездарно упустить свой шанс»!

Бывают ярлыки косвенные, например, намёки на то, что ты – ненормальный:

«Нормальные люди так не поступают»!  

«Нормальные люди на чужих ошибках учатся»!

«Только идиот мог ввязаться в такую аферу»!

По сути, навешивание ярлыка является классической формой нарушения заповеди: «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7, 1-2), – потому что судят человека, а не поступок. Мы – православные – часто этим грешим, когда позволяем себе по отношению к конкретному человеку такие слова как «модернист», «ультраконсерватор», «экуменист», «антиэкуменист», «обмирщвлённый», «мракобес», «обновленец», «обрядовер», «невоцерковлённый», «гипердокс»…

Однако в семейной жизни ещё сложнее – даже оценка поступков не всегда хороша. Муж или жена, когда делится с нами душевной болью, очень часто не ожидает от нас ни оценки себя, ни оценки поступка, потому что и сам(-а) понимает, что поступил(-а) плохо, что надо было всё сделать как-то иначе, и даже знает, как именно надо было поступить… Человек в этот момент ищет сочувствия и поддержки – что его поймут, не осудят, примут, поддержат в намерении исправить ситуацию, или хотя бы тем, что его любят и не бросят, несмотря на неудачу. Посочувствовать – значит назвать чувства человека, проявить эмпатию. И это вовсе не значит одобрить проступок или ошибку. Но – понять и не осудить.

– Еще один принцип – «слушать, а не говорить». Можете привести пример, когда человек вроде как слушает, но на самом деле – совсем не слушает, не слышит?

– Чаще всего это происходит тогда, когда у человека есть своё мнение, и в ситуации, когда ближний делится с ним чем-то, он не готов слушать – он перебивает… А если и не перебивает, то просто терпеливо ждёт, чтобы собеседник поскорее закончил, потому что готовый ответ уже лежит на кончике его языка и готов вырваться из его уст. Вот в этом состоянии ожидания, «когда я наконец-таки вставлю свои пять копеек», человек оказывается не в состоянии слушать и слышать. А напрасно! Быть может, Ваше мнение и правильное, но оно правильное насчет того, с чего Ваш собеседник начал свою речь. Но он же её не закончил! Вполне может быть, что дальше он приведет такой аргумент, который изменит всю картину происходящего… а Вы его не услышите.

Кроме того, слышать – это означает не только понимать слова и их смысл, но ещё и понимать чувства, которые человек выражает своими словами.

Например, когда жена кричит: «Ты меня достал!!! Собирай чемодан и вали отсюда!!!», – внимательно слушающий муж услышит: «Милый, дорогой, я так обижена!!! Я в ярости!!! Мне так плохо!!! Исправь, пожалуйста, ситуацию, дай мне чуть-чуть успокоиться, а потом – пожалей меня». 

Прощение – путь возвращения доверия

Фото: mitropolia.spb.ru– А вот прощение – казалось бы, само собой разумеющееся для христианина дела. В чем сложность, когда надо простить супруга или супругу?

– На самом деле и с прощением не так всё просто. Начнём с того, что легко простить чужого человека, который набедокурил, попросил прощения, ты его простил, и вы разошлись, как в море корабли, возможно, что и навсегда. Того, с кем живёшь, кому доверяешь и доверяешься, родного человека, простить намного сложнее. Очень часто дети всю жизнь держат обиду на родителей за то, что они оказались обычными людьми, со своими слабостями и несправедливостями. Идеальных людей не бывает, и у всех у нас есть свои немощи и недостатки. Этими немощами и недостатками мы травмируем, прежде всего, тех, с кем рядом живём. Они – так же травмируют нас.

Мужа или жену, оказывается, ещё тяжелее простить, а особенно – супружеские измены. Это настолько тяжкий грех, что если супруг или супруга не смогут его простить, то даже Сам Господь не осудит за развод (см. Мф. 19, 9). Однако это не значит, что нужно разводиться! Если позволите, скажу особо об этом несколько слов.

– Конечно.

– Всё же стоит различать – есть разовые ситуации, ставшие следствием семейного кризиса и глупой попытки отомстить, например. Тогда потом сам изменивший человек тяжко переживает и сокрушается о содеянном. А бывают регулярные измены, которые являются следствием того, что человек уже фактически создал себе вторую семью, или следствием такого недуга, как сексоголизм – форма зависимости от собственных сексуальных ощущений, когда эти ощущения и погоня за новизной в них важнее, чем собственно сам сексуальный партнёр. В последнем случае человеку требуется глубокая профессиональная психологическая помощь и реабилитация, а сам недуг сейчас распространяется как эпидемия, вследствие относительно лёгкой доступности порнографии благодаря интернету.

У сексоголика возникает навязчивое желание воспроизвести в реальной жизни то, что он увидел в порнофильме, а возможности супруги или супруга в этом ограничены, мы же реальные люди, а не киношные герои. Считается, что сексоголиков – от 3 до 5% населения Земли, причём, по разным оценками, от 10 до 40% сексоголиков – женщины, так что от этого недуга никто не застрахован. Испробовав всё что можно со своей женой или со своим мужем, и, чаще всего, заведя интимные отношения в семье в тупик, потому что второго супруга вовсе не радует постоянная навязчивость мужа или жены в реализации на практике каких-то сексуальных извращений, сексоголик начинает «искать счастья» на стороне. Хотя при этом он даже может быть верующим человеком и искренне каяться в том, что делает. Собственно говоря, это так же, как с алкоголиками или наркоманами… И, как с любым грехом, вместо радости человек находит лишь уныние, или, по-научному говоря, депрессию.

Так вот, в ситуации, когда человек сделал свой выбор, фактически создал вторую семью, и менять ситуацию не намерен, сохранить прежнюю семью оказывается практически невозможным. А вот в случае разовой измены и искреннего покаяния, или в случае сексоголизма – шансы ещё есть. И здесь опять встаёт вопрос прощения – его границ, способности прощать.

Есть такое устойчивое убеждение – что Иисус Христос и Церковь учат прощать всех и всегда. Но это не совсем так! Если внимательно изучить текст Священного Писания – то там говорится о долге и необходимости прощать грешника кающегося. И нас Бог готов простить всегда… как только мы покаемся.

Бог же не говорит: «Грешите, сколько хотите и как хотите, Я вас так люблю, что всех и за всё прощу». Покаяние, напомню, по-гречески – μετάνοια, это не просто сожаление, это перемена мышления, а значит образа жизни и поступков.

Так вот, если грешник встал на путь исправления – значит, он кается по-настоящему, и нам дóлжно его прощать, дабы и Бог простил нас.

Но прощение не подразумевает забвение – мы не можем запоминать или забывать по команде, приказав это сделать сами себе. Прощение не означает согласие с грехом или поощрение зла. Прощение – это путь, который во многом начинается с волевого решения прощающего человека дать согрешившему шанс на новую жизнь, на новые отношения. Прощение – это путь возвращения доверия.

А о тех, кто не просит прощения – есть другая заповедь: «…любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5, 44). Не сказано – «прощайте». Сказано – «любите», «благословляйте», «благотворите» и «молитесь» за них…

Фото: mitropolia.spb.ruМужчина и женщина: разная «сборка»

– Отец Александр, если люди учатся слушать и понимать друг друга, если есть готовность его строить, семья даже на грани развода может вернуться к нормальным отношениям? Это реально, по Вашему опыту?

– Конечно, такое бывало и не раз.

Но начнем с того, что, как Вы уже смогли убедиться, в диалоге, помимо обмена словами, есть еще и вторая тема – тема чувств. Так вот, их надо уметь выражать, и выражать правильно. Скажем, не только озвучивать факт, но и свои чувства в связи с ним. Но чтобы чувства называть, их надо научиться сначала осознавать, вообще признать, что они у меня есть. Есть такая болезнь, называется алекситимия. Алекситимия – это неспособность осознавать собственные чувства и называть их.

– Это болезнь? Кажется, большинство ею «больны»!

– Это считается болезнью, да. Хотя болезнь, которая, слава Богу, лечится. И считается, что вообще 90% мужчин и до 70% женщин на Земле в той или иной степени алекситимичны. Этому во многом способствует, кстати, европейская культура, особенно британская: она стала основой американской культуры и в наши дни во многих странах мира воспринимается как некий идеал деловых взаимоотношений, личного общения и образа жизни. Так вот, в европейской культуре, особенно британо-американской, как-либо выражать свои чувства считается плохим тоном. Кстати, и у нас почему-то многие считают, что и в христианстве так должно быть, что идеал – это блаженное бесстрастие. Только это бесстрастие ещё и понимается как способность ничего не чувствовать и ничего не хотеть. Хотя в перечне грехов мы встречаем такой как «окамененное нечувствие», между прочим.

– Вообще-то «ничего не чувствовать», это ближе к буддизму, наверное. А ведь в христианстве призыв – смирять себя, то есть подавлять чувства: я чувствую гнев, но сдерживаюсь и не кричу на мужа, на детей, например. Разве нет?

– Я чувствую, но я смиряю себя, я сдерживаю себя – это один разговор – это о том, как чувства правильно выражать и о том, как не выражать их неправильно. Подавлять нужно не чувства, а неправильные формы их выражения. А, вот, если я чувствую гнев, но отрицаю это сам в себе, то я не понимаю, что со мной происходит. Я могу какое-то время себя смирять, сдерживать, но как я могу в приказном порядке не чувствовать гнева, если я его чувствую? И если я его так и не признаю за собой, не замечу, никак не выражу, то он «отложится» во мне.

Невыраженные чувства имеют тенденцию накапливаться, а потом внезапно, взрывообразно, из-за ерунды, вырываться и выражаться: или в виде неадекватной вспышки ярости, когда человек может начать бить и крушить всё вокруг себя, совершать насилие; или в виде срыва, если человек болен какой-то зависимостью, наркотической или алкогольной; или в виде удара по себе самому – давление, инфаркт, инсульт, попытка суицида…

Я Вам могу привести пример из Евангелия от Марка, 3-я глава, 5-й стих. Там очень интересное место, когда Иисус Христос испытывает сразу два чувства – гнев и скорбь. Об этом написано прямым текстом: «И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, сказал человеку, имеющему сухую руку: протяни руку твою. Он простер, и стала она здоровая, как другая». Так вот, Иисус Христос гневается, мы это видим, но мы знаем, что Он скорбит.

Я думаю, что с людьми нашего времени проще говорить всё-таки научным языком, чем святоотеческим. Но, тем не менее, у святых отцов словом «сердце» называется не столько мышечный мешок, который, сжимаясь, перекачивает кровь, сколько некий орган души, который в состоянии генерировать и воспринимать чувства. Это очень интересно! То есть святые прекрасно понимали, что человек думает головой, а чувствует – сердцем.

Если подходить к этому с научной точки зрения, в головном мозге человека есть такая вещь как мозолистое тело. Мозолистое тело соединяет два полушария между собой. Кстати, у мужчин и женщин оно немножко разное. Слышали об этом?

– Что мышление мужчин и женщин различается – да, но что это обусловлено строением мозга – нет.

– Мозг женщины и мозг мужчины, на самом деле, вполне конкретно отличаются друг от друга – прежде всего, размером и развитостью этого самого мозолистого тела. Причем у женщин мозолистое тело более развито, благодаря чему лучше происходит обмен информацией между полушариями. И это дает женщине некоторое преимущество: она в состоянии делать одновременно несколько дел. Например, мешать кашу, болтать по телефону и следить за ребенком. Мужчина этого делать в принципе не в состоянии! Мужчина либо мешает кашу, либо смотрит за ребенком, либо разговаривает по телефону, а каша при этом горит. Вот я, например, сейчас, когда даю это интервью, только что был вынужден следить за котом, который прыгал по электрической плите и всё пытался перегрызть провод, и это меня серьезно отвлекало от разговора, я вынужден был прерываться. А для женщины не составило бы проблемы согнать кота и при этом продолжать разговаривать.

У мужчин за счет того, что хуже идет обмен между полушариями, тоже есть некоторое преимущество – мы более целеустремленные, и наши эмоции, настроения, какие-то личные конфликты не столь влияют, например, на деловые вопросы. У нас могут быть самые ужасные личные отношения с начальником, мы можем на дух друг друга не переносить, но это не влияет на дело – мы продолжаем нормально контактировать по деловым вопросам, как ни в чем не бывало. У женщин, как правило, все сложнее.

Так вот поверх мозолистого тела у человека идет трёхслойная лимбическая кора. В народе её еще называют словом «подкорка», но правильнее говорить лимбическая система.

– Какое она имеет отношение к выражению чувств?

– Непосредственное: наши эмоции генерируются именно лимбической системой! За мыслительный процесс, за принятие решений, за хранение знаний отвечает шестислойная кора головного мозга или так называемый неокортекс, который идет поверх лимбической системы. Собственно, наша личность формируется неокортексом. Мысли генерируются корой, а вот эмоции – лимбической системой. Лимбическая система, отвечает за то, что в народе называют словом «подсознание». Другими словами, то, что у нас происходит в этой лимбической системе, мы не в состоянии осознать. Поэтому психология – это, во многом, наука о бессознательном.

Интересно, что находящиеся в лимбической системе нейроны закольцованы, образуют кольцевые структуры, поэтому сигнал может там по кругам ходить десятилетиями, никак себя не проявляя… до поры, до времени. Как и мина – лежит себе и никак себя не проявляет, пока на неё не наступят.

Так что любая наша сильная эмоциональная реакция, особенно когда явных причин для нее нет – это всегда повод задуматься: а почему я на это так эмоционально реагирую? Причем каждый раз.

Поскольку лимбическая система не контролируется корой головного мозга напрямую, а она, напомню, ещё отвечает за условные и безусловные рефлексы, когда мы отдёргиваем руку от горячего, например; так вот также рефлекторно мы говорим: «это мне нравится», «это мне не нравится», «это меня привлекает», «это не привлекает», «я чувствую в связи с этим то-то и то-то».

«А почему тебе это нравится?» – «А почему тебе то не нравится?» – «Почему эти слова вызвали у тебя грусть?» – на эти вопросы мы ответить не можем.

Чувства, генерирующиеся лимбической системой, не поддаются нашему контролю, мы не можем за них отвечать, они возникают в нас помимо нашего собственного желания.

– То есть, допустим, если человек боится темноты, какие бы он логические, умственные доводы не приводил, что это глупо, страх никуда не исчезнет?

– Да. Ещё раз повторю. Чувства не поддаются нашему контролю, мы не можем за них отвечать. Я не могу приказать сам себе: «А ну-ка не бойся!!! Для страха нет никаких оснований! Немедленно прекрати бояться темноты!!!». Точнее, приказать-то могу, но страх испытывать не перестану.

А вот способ выражения чувств – за это мы уже ответственность несем, и перед людьми, и перед Богом.

Когда человек запрещает себе чувствовать, когда он уверен, что чувств у него просто нет, когда на вопрос «Что ты сейчас чувствуешь?» он начинает отвечать, как если бы его спросили: «О чем ты сейчас думаешь?», это означает только одно: чувства в нем есть, их не может не быть, но он их не осознает.

– И в семейной жизни такой не осознающий свои чувства человек может на пустом место просто «взорваться»…

– Да. А в момент этого взрыва он может вести себя крайне неадекватно. Причем люди не понимают: чего это он? или чего это она? Например, жена просто за всё минувшее «отрывается» здесь и сейчас – бьет посуду, орёт, головой о стенку бьется. Или муж может ударить жену. Или люди могут обзываться, шантажировать, «подкалывать» – неприятные чувства выражаются по-разному.

Но, чаще всего, если они накопились и не осознаются, то человек просто выдает какую-то непонятную даже для себя самого неадекватную реакцию, а потом еще начинает себя же самого в ней винить, себя «грызть»: «Ой, как я так сорвался? Я не имел права», – например.

– Типа «я же христианин»…

– Ну да. Особенно мужчинам это свойственно. Кстати, когда мужчина долгое время сдерживается – сдерживается – сдерживается, он может так себя натренировать, что «взрыва» внешне может и не произойти, но, как я уже говорил, он может, например, «взорваться» внутри себя – инфарктом, инсультом, срывом на алкоголь.

– То есть если тебе кажется, что супруг или супруга себя ведут неадекватно, огрызаются, громко хлопает дверью, бросает какие-то обидные слова, надо понимать, что просто внутри у человека накоплено масса невысказанного?

– Именно.

– А как научиться осознавать свои чувства? Можно разобраться с этими своими реакциями самостоятельно?

– Иногда и опытный священник может помочь. Ведь в том числе и для духовной жизни это важное умение – понимать и осознавать. И для семейной жизни это крайне необходимо. Поэтому, например, в уже описанной мной ситуации, когда женщина орёт: «Пошёл вон отсюда! Катись к своей мамочке! Видеть тебя не хочу!» – если муж начнет реально собирать чемодан, чтобы уехать к маме, она еще больше обидится.

– Конечно! Она же не это имела в виду.

– Да. А он как бы должен был догадаться. Но он-то услышал что? «Собирай вещи, катись к мамочке». Он и делает то, что она сказала! Если не понимает, что такое чувство, ему даже в голову не приходит, что жена имела в виду нечто иное.

И, значит, если я вовремя осознаю свои чувства, я вовремя себя на них ловлю, я могу и правильно сказать: «Милый, я обижена, в гневе, в бешенстве просто…» – вместо того, чтобы кричать «Катись к своей маме!». И уже нет такого конфликта.

– То есть, скажем, вместо того, чтобы ругаться или просто замкнуться в себе, нужно прямо сказать: «Я на тебя зла за то-то, за то-то»?

optina.ru – Именно. Назвать свои чувства. Конкретно назвать их. И дальше – описать ситуацию… но без слова «ты»! Это психологическая классика! «Я-сообщение» называется.

«Я чувствую то-то, когда…» – описать ситуацию без слова «ты» или «вы».

Можно еще добавить «потому что» – и объяснить, почему, но это факультативно.

Например, я прихожу домой и вижу, что у меня в коридоре по полу разбросан конструктор Лего. У меня есть два варианта: ворваться в комнату детей, начать орать: «Как так можно? Вы бессовестные! Безответственные!» – какие-нибудь ярлыки повесить. – «Ленивые, грязнули!!» «Разбросали игрушки! Да как так можно?!». То есть наорать, как следует. Или вообще руки распустить. Это всё форма косвенного, то есть неправильного выражения чувств. Почти всегда косвенное выражение чувств является грехом, с духовной точки зрения.

И второй вариант: войти в комнату и без крика сказать: «Дети, я чувствую ярость, когда прихожу вечером поздно домой и вижу, что игрушки разбросаны по полу». То есть я не говорю, кто разбросал. Я не говорю «вы разбросали игрушки по полу», нет. Я не вешаю ярлыков. Когда я вижу, что игрушки разбросаны по полу, я понимаю, что мы ляжем спать, выключим свет, и я могу ночью в темноте встать, пойти и наступить на эти игрушки, в итоге, раздавлю их и еще и ноги себе пораню. Всё! Нарушена моя потребность безопасности – ситуация для меня небезопасна. И вот этими чувствами я делюсь. Чаще всего, когда ты так говоришь, дети слышат. И они: «Да, папочка, сейчас мы быстро», – вскакивают, раз – убрали, всё. А вот если начинается «Кто разбросал по полу?!» – они начинают друг на друга пальцем показывать: «Это он разбросал! Это она разбросала!».

– Вам долго пришлось учиться, переучиваться к таким «я-сообщениям»? Обычно люди приучены к другому: «Ты мне жизнь испортил», «А ты прямо как твоя мать!» и т.д.

– Долго. И, более того, иногда и до сих пор выдаю не очень правильные реакции. Но другое дело, что я, по крайней мере, начинаю за собой замечать. Есть такое понятие как неосознаваемая некомпетентность: когда я что-то делаю неправильно и даже этого не понимаю. В ситуации неосознаваемой компетентности человек не понимает, что что-то делает не так. А если кто-то ему что-то скажет – он обидится, расстроится, разозлится, но не согласится: он считает, что всё делает правильно. На каком-то этапе человек начинает понимать, что «я был не очень прав», и что, на самом деле, надо вести себя иначе. Вот это называется осознанная некомпетентность. То есть я продолжаю что-то делать неправильно…

– Но я уже понимаю, что это неправильно…

– Да, постфактум. Иногда есть возможность исправить ситуацию, иногда возможности уже нет, но человек начинает замечать за собой ошибки. Это осознанная некомпетентность. Третий этап – это осознанная компетентность, когда вследствие многократных тренировок, понуждений себя, человек начинает поступать правильно, начинает понимать ситуацию и, грубо говоря, прикусывать себе язык, прежде чем обозваться, обругаться: «Так, стоп! Что я сейчас чувствую? Ага…» – и выдавать правильную реакцию.

И четвертый этап, его можно назвать святостью, – это неосознаваемая компетентность, когда человек уже начинает поступать правильно без усилий, потому что для него это становится нормой его жизни.

Я могу сказать, что я, в основном, между второй и третьей стадией где-то болтаюсь по жизни сейчас. То есть иногда получается, иногда – нет.

Ты мне больше неинтересен…

– Отец Александр, мы поговорили о многом: о выражении чувств, о диалоге. А что, например, супругам делать, если у них не то что диалога не складывается, но просто они стали друг другу неинтересны? Никто ни на кого не кричит, просто скучно им друг с другом, хотя раньше было интересно.

– А кто отвечает за то, что мне интересно, а что неинтересно, что мне нравится, а что нет? Все та же лимбическая система! И вот здесь есть повод подумать: а почему этот человек мне стал неинтересен?

– Можете привести пример? Почему так бывает?

– Очень частая ситуация: у девочки папа – алкоголик. Папа, безусловно, для ребёнка – это высший авторитет, это всегда самый лучший мужчина на свете. До какого-то возраста она не понимает, что папа всего-навсего тоже человек со своими немощами и так далее. Ее лимбическая система усваивает представление о том, что нормальный мужчина должен себя вести вот так – то есть пить. Она видит, как ее мама периодически пьяного мужа затаскивает в квартиру, раздевает, укладывает спать, убирает за ним и делает все прочие неприятные вещи, и в восприятии маленькой девочки – такова жизнь… Потом она вырастает, и ей самой приходится таскать пьяного папочку. Она уже становится умной, начинает ненавидеть алкоголь и алкоголиков, начинает к этому вопросу иначе подходить.

Но когда наступает время выходить замуж, может произойти следующее: сознательно мечтая о непьющем муже, подсознательно она «западает» именно на склонных к алкоголизму – непьющие парни ей не интересны, они для нее – пустое место. Потому что в ее лимбической системе, которая отвечает за «нравится – не нравится», сидит образ идеального мужчины – папы-алкоголика. И она бессознательно ищет алкоголика-мужа себе. Поэтому часто возникает ситуация, что женщина выходит замуж за алкоголика, потом мучается, страдает, разводится и… снова выходит замуж за другого алкоголика.

Бывает даже так: вдруг она вышла за замуж за алкоголика, а он завязал, перестал пить, стал работать и зарабатывать. И – вдруг стал ей неинтересен. Она не понимает, зачем ей дальше жить! «Я же должна его спасать, а он тут, понимаешь ли, завязал…». Очень тонкая такая психологическая игра начинается.

– Как с этим бороться?

– Надо понять: что происходит со мной? Если такая женщина вдруг поймет, что с ней на самом деле происходит и почему, дальше она сможет осознать, что «моя любовь к нему была не любовью, а формой зависимости – он был зависим от алкоголя, а я зависела от него пьющего».

– Что же делать? Разводиться в таком случае?

– Надо открыть для себя настоящую любовь и начать качественные отношения с мужем, буквально заново полюбить его.

– Даже два человека, которые вместе по причине каких-то своих личных травм, могут начать нормальные и здоровые отношения?

– Могут, если она оба осознают, что именно они делали не так и окажутся готовы к тому, чтобы развиваться, то есть приобретать новые качества, новые навыки и менять свои отношения.

Кстати, по Эриху Фромму, любовь – это активная заинтересованность в жизни и развитии объекта любви. Когда оба человека заинтересованы в жизни и развитии друг друга, не просто в жизни, а в жизни и развитии друг друга, это и есть настоящая любовь.

Любовь совмещает в себе такие качества, как ласка и забота. Ласка без заботы – не любовь. Забота без ласки – не любовь.

Ведь любовь – это не чувство, любовь – это совокупность разных чувств, (на протяжении жизни одно может перекрывать другое, возвращаться вновь, но уже на ином уровне), плюс – это ответственный выбор и решение. Решение быть вместе – значит, решение жить вместе и жить так, чтобы благодаря друг другу мы жили и развивались. Я отвечаю за того, кого я люблю, и кого я не люблю, иначе не было бы заповеди: «Возлюби Господа Бога всем сердцем и всей душой, и всем помышлением. И возлюби ближнего, как самого себя». Если любовь от меня вообще никак не зависит, если она – исключительно спонтанное чувство, рождающееся в лимбической системе независимо от моей воли, то не было бы заповедей о любви в Евангелии.

– Как писал кто-то из святых отцов, любовь – это добродетель воли?

– Она имеет в себе элемент воли, скажем так. Это очень сложный набор и чувств, и мыслей, и моего выбора, и ответственности. Любовь можно возгревать, любовь можно затушить. Скажем, если я люблю, например, замужнюю женщину, то я несу за это ответственность перед Богом, и в Евангелии от Матфея есть рекомендации, как мне в этом случае надо поступать – вырви свой глаз, отсеки свою руку, если они соблазняют тебя (см. Мф. 5, 28-30). Понятно, что в буквальном смысле глаза вырывать или руки отрезать – нереально и неправильно.

Это значит, что если что-то очень тебе дорого, настолько дорого, как твой собственный глаз или твоя собственная рука, то лучше отрежь, разорви свои отношения с этим человеком, не позволяй усиливаться соблазнам, которые погубят и тебя, и его. 

Батюшки тоже плачут…

Фото: semopyt.ru– Часто у людей есть желание что-то поменять в своей жизни, но нет возможности найти для этого время, особенно, когда дети маленькие. Какие уж тут семинары, книгу почитать некогда! Встречались с таким? Как тут быть?

– Да. У нас была ситуация, когда на семинар приехал священник вместе с супругой, они на два дня оставили десятерых детей – «раскидали» по друзьям, по знакомым, по бабушкам, дедушкам и так далее, ради участия в этих «Супружеских встречах». После этой истории, когда люди говорят: «Ой, нам ребенка некуда деть», мы им показываем на этого батюшку и говорим: «Он смог, значит, и вы сможете, если у вас есть настоящее желание».

– Обычно считается, что священническая семья – это некий эталон, что в ней серьезных проблем по определению быть не может, батюшка и матушка как бы всегда «на витрине». Поэтому если проблема возникает в священнической семье, естественно, она до последнего замалчивается. Это так?

– Это так, потому что действительно есть некий миф. А на самом деле священники – тоже люди, они тоже способны испытывать как приятные, так и неприятные чувства. Священников точно также, к сожалению, никто не учил, как свои чувства выражать. Многие из нас – из обычных светских-советских семей. Если даже человек из священнической семьи, где еще живы какие-то традиции, преемство и так далее, где даже могут до сих пор сохраняться элементы патриархальной семьи, его супруга может быть из семьи совершенно нецерковной, у нее совершенно другие понятия, и она не собирается мужу подчиняться, например. Более того, она может вообще унаследовано недоверие к мужчинам, и отсюда начинается конфликт.

Я могу сказать, что по неофициальной информации в среднем в Санкт-Петербурге – один-два случая разводов священнических пар в год. Такие факты есть. Знаю случаи, когда священники официально не разводятся с матушками, но и вместе не живут: она живет где-нибудь в квартире, а он – в комнатке при церкви. Люди на него смотрят и восхищаются: «Надо же, какой батюшка самоотверженный – как ни придешь в церковь, он все время тут! Поздно задерживается, исповедует, беседует с людьми, молебны и панихиды служит. В каморке при церкви ночует». А на самом деле он домой не спешит ехать и не собирается, потому что дома ему плохо, потому что у него перманентный конфликт со своей супругой.

Священников, у которых огромные проблемы с супругами, огромное количество. Некоторые считают, что больше половины священнических семей на самом деле находятся в ситуации постоянного кризиса отношений с супругами.

– Вы рассказывали, что у Вас с супругой было нечто похожее – ссоры, недопонимания, желание задержаться подольше на приходе, чтоб попозже прийти домой. А что вас заставляло думать, что это нормально, и не искать выхода до поры, до времени?

– Во-первых, я считал, что у всех так – жизнь такая. Я же с другими священниками общался. Во-вторых, в русской традиции – подчеркиваю, в русской, не греческой, например, принято следующее: когда молодого человека рукополагают в сан диакона, с него снимают обручальное кольцо и иподиаконы часто говорят примерно следующую фразу: «Снимай кольцо, сейчас мы будем тебя с женою развенчивать, а с Церковью – венчать». А далее, в чине рукоположения действительно поются те же самые песнопения, что и при венчании, только в обратном порядке: «Слава тебе, Христе Боже», «Святые мученицы», «Исаие, ликуй!». При этом будущего священнослужителя троекратно обводят вокруг Престола, как мужа и жену в чине венчании – вокруг аналоя!

То есть, это воспринимается именно так, что тебя с женой как бы своеобразно развенчивают, а с Церковью – венчают, и теперь ты обязан свою жизнь на 100% посвятить служению Церкви. А жену, так уж и быть, тебе разрешают сохранить, по немощи твоей: так уж и быть, пользуйся твоей женой иногда, но ты должен отдать себя полностью Церкви, а жена пусть, как может, сама выкарабкивается… Она знала, на что шла, когда выходила замуж за священника – вот такой разговор идет.

– Удивительно!  

– Дело в том, что Вы такого официального учения не найдёте ни в Священном Писании, ни в канонах Церкви – нигде такого нет. Это некий миф. Но что интересно, некоторые священники, которые закончили Духовную Семинарию или даже Академию, принимают это за чистую монету и начинают считать, что это некое тайное учение, которое сообщается при рукоположении: кольцо снимается, сейчас меня с женой развенчают.

– Другими словами, можно после хиротонии пренебречь женой?

– Ну, чуть ли не учат, что так оно и должно быть! Что ты чуть ли не обязан ею пренебречь. Я чувствую вину, когда вместо того, чтобы лишний раз поисповедовать кого-то или с кем-то в Церкви поговорить, вдруг приеду раньше и проведу время с женой и детьми – я чуть ли не преступление совершаю, краду свое время у своих прихожан ради моей жены и детей! – буквально так воспринимается.

На самом деле, если Вы прочитаете Первое послание апостола Павла к Тимофею, III глава, стихи 2-5, то поймете, что Священное Писание говорит несколько иначе. В этих стихах апостол Павел говорит о епископах, в те времена епископы могли жениться, только в VII веке по решению Трулльского собора появился канон, согласно которому епископ не должен быть женат. Поэтому все, что говорит здесь апостол, в наши дни относится к женатым священникам:

«… одной жены муж, трезв, целомудрен, благочинен, честен, страннолюбив, учителен, не пьяница, не бийца», – то есть нельзя бить свою жену – «не сварлив, не корыстолюбив, но тих, миролюбив, не сребролюбив», – с корыстолюбием и сребролюбием у нас, священников, тоже всё непросто, а вот дальше идёт очень важная фраза! хорошо управляющий домом своим, детей содержащий в послушании со всякою честностью; ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?»

Выходит, дом священника и его семейные отношения должны быть как бы образцовыми. Получается, с точки зрения Священного Писания, важно чтобы женатый клирик был образцом не только у себя на приходе, но и в собственной семье. Почему-то как-то про это не говорится, а говорится просто: снимай кольцо, и, типа, с женой тебя развенчали.

– Вы сказали, это относится только к Русской Церкви?

– У греков тоже священник снимает обручальное кольцо, но – только на время служения Литургии, дабы даже случайно под кольцо не попали крошки Тела Христова во время Причащения. У них это чисто практическое соображение. Когда Литургия заканчивается, греческий священник надевает свое обручальное кольцо и ходит с кольцом.

Мы восприняли традицию греков, но если у них она сугубо практическая, то в русской версии – причем неофициальной, официального учения Церкви на эту тему нет – это было трансформировано в «развенчивание» с женой…

Психолог не заменит священника, и наоборот

– Давайте подытожим: в любой семье – мирской, священнической – на что нужно обратить внимание, что должны быть обязательно как залог нормальных отношений?

– Понимание и принятие чувств друг друга; не осуждение друг друга за чувства; умение понимать чувств друг друга, даже когда они выражаются косвенно. И диалог, это и есть готовность, следуя принципам диалога, проговаривать свои проблемы, находить способ решения их. Мы можем это делать самостоятельно, но если не получается, то опять-таки – или надо со смирением обратиться к человеку, который может помочь, или поехать на одну из наших программ, например на программу «Семейный диалог».

К сожалению, я знаю, что некоторые священники не хотят ехать к нам чисто из гордости, опасаясь, что другие узнают, что у него бывают тоже проблемы в семье. Знаю, что некоторые наши петербургские священники, которые меня знают, говорят: «Чему это Дягилев может меня научить? Я же такой же, как и он! Зачем мне куда-то ехать?».

– Непросто вообще выступать в роли эксперта по семейной жизни – это же налагает определенные обязательства: нужно соответствовать?

– Я себя таковым не считаю, просто так получилось, что промыслом Божиим на каком-то этапе своей жизни я стал заниматься вопросами отношений в семье, с каждым месяцем и годом – все глубже, и Господь через встречи с разными людьми, через обстоятельства, через изучение соответствующей литературы, какие-то вещи открывал. В конце концов, я сейчас получил психологическое образование – специально пошел учиться, для того, чтобы еще более глубоко иметь возможность людям помогать, разбираться, что именно и как нужно делать, а также что и как не нужно делать.

Кстати, я могу сказать, что психолог священника не заменит, а священник не заменит психолога. Потому что исповедь чаще всего – это все-таки достаточно короткий разговор, это откровение Богу грехов своих человеком и, может быть, какой-то краткий духовный совет, чаще всего, по практике. У священника нет возможности глубоко вникать в суть того, что происходит у того или иного человека, расспрашивать о его жизни, о жизни его предков, пытаться понять, что записано в его лимбической системе. Психология подразумевает различные способы, которые позволяют человеку раскрыться и узнать, что с ним происходит, всевозможные игровые методики и танцевальные, и рисуночные – это всё тот инструментарий, которым священник, в том числе и я, на исповеди пользоваться не может.

Поэтому я разделяю, когда я разговариваю с людьми как священник, хотя какие-то элементы из психологии на исповеди и в пастырской беседе могут пригодиться, и когда я разговариваю с людьми уже больше как психолог, хотя я не забываю, что я – священник.

– А вот кстати: в психологической литературе постоянно встречается такое понятие как принятие. Оно воспринимается как обязательный атрибут любви. На Ваш взгляд, в семейной жизни христиан что такое принятие, как оно должно быть выражено?

– Под принятием, прежде всего, подразумевается принятие чувств человека и принятие его как личности с индивидуальным набором психических черт – темперамента, особенностей реакций, и со своим набором даров Святого Духа, потому что каждый из нас уникален. Неслучайно апостол Павел и в Послании к Римлянам, в 12 главе, и в первом Послании в Коринфянам, тоже в 12 главе, и в 4 главе Послания к Ефесянам – то есть совершенно разным людям! – пишет о Церкви как о Теле Христовом, которое состоит из разных членов, каждому члену тела даны разные дары, но при этом каждый член тела уникален и не взаимозаменяем. Все мы – члены одного Тела, и мы очень непохожи друг на друга, не взаимозаменяемы.

Это ошибка, которая иногда в Церкви возникала, когда всех стригут под одну гребенку: все должны читать одинаковое молитвенное правило, все должны одинаково соблюдать одинаковый устав и так далее – это принципиально неверный подход!

Как раз верный христианский подход – это отношение к каждому человеку как к индивидууму, как к уникальному члену Тела Христова – Церкви.

Глаз круглый, блестящий, но не сгибается, а палец не имеет зрачка, не может видеть, но умеет сгибаться, может тяжести поднимать. И палец и глаз – части одного тела, и каждый из них нужен на своём месте. У каждого человека есть что-то такое, чего нет у других, каждый реагирует на те или иные вещи по-своему. У каждого есть и свои недостатки – не грехи, а именно недостатки, от слова «недостаёт», которое означает отсутствие каких-то навыков, умений, возможностей, даров Святого Духа. И это тоже не плохо – мы призваны в Церкви друг друга взаимодополнять, заботясь друг о друге с любовью, используя для этого свои дары Святого Духа.

– Легко принять, когда человек является носителем каких-то даров Духа Святого. Но как принять, допустим, какие-то бытовые вещи, что муж разбрасывает носки или ковыряется в носу, а жена часами плескается в душе или храпит, как носорог?

– Во-первых, можно поделиться своими неприятными чувствами в связи с носками или в связи с ковырянием в носу.

– Ну как же – у человека есть свобода делать то, что он хочет, особенно дома, приятно тебе или нет…

– Испытывать чувства по тому или иному поводу – нормально. У человека возникает неприятное чувство, он делится чувством, а не своим мнением по поводу своего супруга. Не «Ты, сволочь такая, носки разбросал!», а «Мне противно, когда я вижу носки, лежащие посреди комнаты». То есть не муж мне противен, а носки, лежащие посреди комнаты, мне противны. Это важный момент. Надо исходить из следующего: что каждый человек есть образ Божий, а Бог если сотворил, значит всякий человек хороший, плохих людей не существует. Грехи наши – это не я. Я – это я, это не грех. Если вы грязный, то не вы плохи, просто на вас грязь, нужно пойти в душ и вымыться, правильно? Так же относиться надо к грехам: да, они налипли на человека, грех пронзил нашу душу и тело, это грязь греховная и на нас, и внутри нас. Да – мы виноваты, что запачкались этой грязью. Но осознание своей греховности – это повод духовно, в полном смысле этого слова, «вымыться». Но это не повод говорить, что я плохой, потому что я грязный, и вообще, грязь – это я.

Принятие подразумевает принятие того, что ты такой, какой ты есть, и понимание, что ты хороший. Если ты что-то делаешь, что мне не нравится, здесь повод разобраться, почему ты так делаешь, но не осуждать и не вешать ярлык. Кстати, я уже говорил, к сожалению, наши православные люди очень любят вешать ярлыки. «Ты такой нечистоплотный», – это из-за носков. Это ни к чему хорошему не приводит.

– Казалось бы, одно-единственное слово «ты» поменять на «я», и фраза звучит иначе…

– И сказать о своем чувстве в связи не с человеком, а с ситуацией.

Встречи: примирение во Христе

– Отец Александр, допустим, супруги решили «перезагрузить» отношения и приехали на семинар «Супружеские встречи». Два дня – и все, они всему научились, все прежние стереотипы поведения в прошлом?

– Действительно, семинар по программе «Семейный диалог» Православного Объединения «Супружеские встречи» является очень мощной встряской, которая сильно меняет отношения людей, об этом свидетельствует большинство участников. Но, как правило, этого внутреннего заряда и понимания хватает максимум на год, чаще на полгода, а у многих уже через несколько недель, а то и дней, проблемы возвращаются. Особенно нужно учитывать, что далеко не все внимательны на выезде. Здесь и сейчас им стало хорошо, они проговорили свои проблемы, они в эйфории, но они не поняли, откуда эти проблемы возникли в свое время. И проблемы начинают возвращаться, возможно, даже разочарование начнется после выезда на Супружеских встречи: «Мы-то думали, что так будет всегда…».

Для того, чтобы этого не наступало, мы приглашаем людей потом на ежемесячные встречи для участников таких выездов. Они обычно проходят по вечерам раз в месяц. На встречах мы как раз разбираем те темы, которые звучали на выезде, но здесь мы имеем возможность разобрать из более глубоко. Иногда мы берем темы, которые не имели отношения к выезду, но тоже важны. Например, сейчас мы будем проводить ежемесячную встречу на тему предстоящего Нового года и Рождества – «Как мы будем их отмечать, чтобы это был праздник для всей семьи?».

– Это очень хорошая тема, потому что по статистике как раз после новогодних праздников много разводов…

"Супружеские встречи". Фото: mitropolia.spb.ru– Да, да, да! Поэтому эту тему мы отдельно прорабатываем. Мы – православные – умеем поститься, но не умеем праздновать. «Разрешение на вся» понимается как возможность наестся, напиться… и всё.

Помимо ежемесячных встреч у нас есть выездные программы-продолжения, более углубленные: разбираем такие темы как психологические потребности мужчин и женщин, темпераменты – о том, что темпераменты разные и в чем именно разница заключается. Многие люди говорят: «У нас просто глаза открываются, и мы начинаем видеть – ах, вот почему ты такой! Оказывается, вот почему ты так поступаешь и так реагируешь!» – и перестают друг друга осуждать.

Отдельный выезд есть «Диалог с Богом». Есть программа летнего отдыха, называется «Путь друг к другу». На эту программу мы уже приглашаем семейные пары, которые ранее участвовали в «Семейном диалоге», причём, на этот раз – с детьми, она рассчитана на взаимодействие в семье. На 2 недели выезжаем куда-нибудь, при этом с нами едут 1-2 педагога – мы специально нанимаем людей, которые берут на себя детей в то время, как взрослые занимаются. Каждый вечер – библейская группа. А на следующий день, например, эти люди, которых мы нанимали, свободны, а родители весь день проводят с детьми: можем, например, все вместе на байдарках поплавать по речке. Опять-таки это не обязательно – какая-то семья может поехать, какая-то семья не поехать. И так – через день. В какой-то момент, пока родители занимаются, педагоги готовят с детьми какой-нибудь грандиозный спектакль. Очень интересная программа такая, она летом проводится.

– Люди нецерковные могут принять участие?

– Конечно! Все программы «Супружеских встреч» имеют религиозный компонент –  мы этого не скрываем, и каждая встреча начинается и заканчивается православной молитвой. Но программа открыта для людей всех конфессий и всех степеней воцерковленности – для нас это важно. У нас была, например, пара – лютеранский пастор и его жена. И атеисты бывают. Но ведущими могут быть только православные венчанные пары, это наш принцип. Мы не принуждаем к обращению в православие, мы не заставляем молиться и не насилуем, чтобы ходили на службы. Участие в молитве – дело добровольное. В субботу вечером у нас всегда исповедь. В воскресенье прямо в гостинице служится Литургия – мы берем с собой антиминс, облачение, делаем временный Престол. Исповедоваться и причащаться или нет – это личный выбор участников, хотя мы говорим о том, что вся программа, по сути, это такая совместная подготовка мужа и жены к примирению и совместному причащению, к примирению во Христе.

– Как часто проходят выезды «Супружеских встреч»?

– Выезд организуется и проводится, как минимум, тремя ведущими супружескими парами, из которых одна – священническая. Или три пары мирян и священник без супруги – такой вариант тоже возможен, хотя мы его не приветствуем. Ведущих может быть и больше.

Так вот, одной паре ведущих не полезно участвовать более чем в одном выезде в год, максимум в двух, дабы не наступило профессиональное выгорание. Наши ведущие – это обычные люди, которые когда-то приняли участие в подобном выезде, это им помогло, и теперь они готовы делиться своим опытом, своим свидетельством из жизни с другими – в свободное от основной работы время, поскольку работа ведущими – это форма служения Богу и ближним, за выезд ведущие ничего не получают, кроме того, что сами же выполняют те же задания, что и участники, и продолжают развивать отношения в собственных семьях.

В чём-то это похоже на служение апостолов, которым никто не платил зарплату за их проповедь. Да – иногда христиане жертвовали апостолам на их служение, а иногда они зарабатывали на хлеб насущный своими руками. А ещё важно, чтобы приводимые ведущими примеры из собственной жизни были свежими, а не заученными и много раз повторяющимися на разных выездах, иначе методика не работает – их слова не будут трогать души участников. Именно поэтому участие ведущей пары не может быть частым.

Например, в нашем Санкт-Петербургском епархиальном центре «Супружеских встреч» мы имеем десять ведущих пар. Это значит, что мы можем себе позволить три-четыре выезда в год. Но учитывая необходимость посылать ведущих для проведения выездов в других регионах, мы проводим в Санкт-Петербурге лишь два выезда в год.

– Расскажите, каким образом распространяется Ваш опыт в другие регионы? Что Вы делаете, если из какой-то епархии приходит запрос, что они хотят иметь центр «Супружеских встреч» у себя?

– Мы регулярно получаем такие запросы. Но наша задача – не просто приехать и устроить где-то «шоу для семей». Наша задача – оставить после своего приезда действующий центр – людей, которые освоили наши методики и работают по ним, с которыми мы на связи, чтобы и мы могли сказать: «Да – это наши люди, мы их знаем, и они качественно делают своё дело».

Сейчас центр Православного Объединения «Супружеские встречи» помимо Санкт-Петербурга существует в Екатеринбурге. На стадии становления центр в Алма-Ате, у нас было два выезда по программе «Семейный диалог» в Казахстане. В 2017 году у нас на очереди Минск и Калининград. И на 2018 год – запланированы Москва и… Киев. Да-да, несмотря на сложные отношения между Россией и Украиной в 2015 году из Киева к нам в Санкт-Петербург приехал священник с супругой, в 2016 году приехал ещё один священник с супругой из того же прихода. В 2017 году они планируют приехать в Минск, уже в качестве ведущих. И я надеюсь, что выезд в Киеве состоится в 2018 году.

Обычно сначала к нам – в действующий центр «Супружеских встреч» – должны приехать участники из того региона, откуда пришёл запрос. Среди них должна быть хотя бы одна священническая пара, потому что создание епархиального центра без священника невозможно. Затем эти пары, включая священническую, ещё раз приезжают к нам, и участвуют у нас в выезде, но уже в качестве ведущих. Это происходит через полгода или даже через год. И лишь потом эти люди там – у себя – находят необходимое место – гостиницу с трапезной, залом для собраний и местом, где можно служить Литургию (при этом так, чтобы у каждой пары был отдельный номер) и приглашают нас. Мы посылаем туда одну-две ведущих пары, плюс их ведущие пары – и получается нормальный выезд. Это, выходит, ещё через полгода – год. Так что от момента получения запроса до организации выезда в новом регионе проходит от одного до двух лет интенсивной работы. Через год мы к ним ещё раз посылаем наших ведущих в помощь, и лишь к третьему выезду у центра появляется достаточное количество своих ведущих для самостоятельной деятельности. Именно на этой стадии сейчас находится центр в Екатеринбурге.

– Может ли к Вам приехать священник-монах, допустим, которому приходится духовно руководить людьми семейными, а он о семейной жизни ничего не знает?

– Да, и тогда они параллельно, вместе с супружескими парами, проходят особую программу, направленную на диалог с Богом, при этом они слушают введения ведущих и знакомятся с тем, как живут семейные люди. Но мы не допускаем до участия женатых священников без супруги. Лишь приобретя статус ведущих, они могут иногда участвовать одни – по той же программе, что и монахи. А из монашествующих, как ни странно, могут получиться замечательные ведущие «Супружеских встреч».

– Кто-нибудь из архиереев или известных людей поддерживает Вас?

– Наша деятельность в Санкт-Петербурге началась с благословения митрополита Владимира (Котлярова). 24 сентября 2010 года он благословил нас на создание центра «Супружеских встреч». И нынешний митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий поддерживает нашу деятельность, все наши мероприятия в Санкт-Петербурге осуществляются по его личному благословению. Я очень благодарен за поддержку Анне Кузнецовой – Уполномоченному при Президенте Российской Федерации по правам ребёнка, благодаря ей, а также благодаря Наталье Викторовне Якуниной, нам удалось рассказать о себе на многих площадках. О нас знают митрополит Иларион (Алфеев), епископ Пантелеимон (Шатов), протоиерей Димитрий Смирнов, не раз я находил слова поддержки с их стороны. Очень заинтересованы в появлении наших центров среди православных христиан в Польше митрополит Варшавский и всея Польши Савва и архиепископ Щецинский и Вроцлавский Иеремия, у меня была возможность познакомиться с ними на конференции в 2013 году. Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий благословил священника, который был у нас на выезде в 2015 году, создавать центр «Супружеских встреч» в Киеве. А ещё есть запросы от православных из Гамбурга, из Стокгольма, из Флориды…

Очень удачный опыт взаимодействия – с Казахстаном, когда митрополит Астанайский и Казахстанский Александр сам захотел, чтобы у них появился центр, работающий по нашей методике. Сначала к нам в ноябре 2014 года приехала священническая супружеская пара из Алма-Аты. А потом, в мае 2015 года, уже состоялся выезд в городе Астане, где батюшка с матушкой из Алма-Аты тоже были ведущими. Я до сих пор испытываю благодарность к владыке Александру за его поддержку – Астанайская епархия оплатила билеты трём ведущим парам из Санкт-Петербурга, нам была предоставлена замечательная гостиница, залы и трапезная епархиального центра имени святых Кирилла и Мефодия возле Кафедрального Собора города Астаны. Это был один из самых приятных выездов, но, что интересно, большинство участников были алматинцы – не астанайцы. Поэтому следующий выезд, в октябре 2016 года, состоялся уже в Алма-Ате – в горном отеле возле стадиона Медео. И вновь мы почувствовали поддержку митрополита Александра, который уже после окончания выезда пригласил меня сослужить ему в Свято-Никольском соборе г.Алма-Аты в день памяти священноисповедника Николая, митрополита Алма-Атинского, и затем состоялся приём, на котором владыка благословил продолжать развивать нашу деятельность на казахстанской земле. Я думаю, что ещё один или два раза нам придётся посылать своих ведущих в Казахстан, прежде чем создающийся там центр станет совсем самостоятельным.

– Почему? В чем сложность?

– Дело в том, что в Казахстане в принципе сложная ситуация с семьями, я уже немножко про это говорил в первой части интервью. Причина в том, что многие казахстанцы – это потомки сосланных туда людей, с поломанными семейными историями и трагедиями, и психологически это сказывается до сих пор, даже и на священниках, на их семьях. Поэтому становление центра «Супружеских встреч» там идёт непросто. Но я ещё раз выражаю благодарность митрополиту Александру за его волевое решение и за постоянную поддержку.

– Вот только до Москвы «Супружеские встречи» все никак не дойдут…

– В Москве нам пока не получается организовать центр. Во-первых, для этого нужно получить благословение самого Святейшего Патриарха – он является правящим архиереем города Москвы. Во-вторых, как я уже говорил, для организации выезда по программе «Семейный диалог» нужно, чтобы была хотя бы одна ведущая священническая пара и, как минимум, две пары ведущих-мирян. Причем нужны люди, которые не будут делать это как послушание, «потому что надо», «потому что благословили», а искренне захотят этим заниматься и заниматься постоянно. К нам уже несколько раз приезжали супруги из Москвы. Мы с ними на связи. Они мечтают о том, чтобы в Москве появился свой центр. Но для этого необходимо, чтобы отозвался хотя бы один батюшка с матушкой из Москвы или из Московской области.  И тогда, по обычной схеме: сначала они приехали бы к нам как участники, потом – как ведущие, а потом – мы приехали бы из Санкт-Петербурга, провели бы выезд, уехали, а эти люди – остались бы, и действовали, как единая команда с нами, и в Москве, и в других городах и странах. Если, например, священник с супругой из Москвы или Московской области приедут к нам на ближайший выезд – с 17 по 19 февраля 2017 года, то выезд в Москве или области стал бы реальным в 2018 году.

– Последний вопрос: если в семье, условно говоря, тарелки в стену не летают, муж жену не бьет, все более или менее нормально – супруги как-то постесняются пойти на семинар по семейной жизни. Или им и не надо?

– Это ошибка считать, что учиться надо только тем, кто уже на грани развода. Семинар предназначен для обычных, нормальных семей. А как не бывает людей абсолютно безгрешных, так не бывает и семей без тех или иных проблем в отношениях. Если вспомнить, что Господь создал мужчину и женщину для того, чтоб они были счастливы, дарили радость друг другу, то станет ясно: когда семья несчастна, это ненормально. Не нужно это терпеть, с этим мириться – надо искать выход. И любой семье полезно развивать свой диалог.

Беседовала Валерия Михайлова

Источник: http://pravmir.ru

Поделиться материалом

Submit to FacebookSubmit to Google PlusSubmit to TwitterVKJJ

Православие и проблемы биоэтики

К XXV Международным Рождественским образовательным чтениям Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства выпустила Сборник «Православие и проблемы биоэтики» по материалам сборников Церковно-общественного Совета по биомедицинской этике

Архив

  1 2 3 4 5 6
7 8 9 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

Книги о семье