Понедельник, 02 января 2017

Ржавые скрепы

Кинематограф эпохи застоя транслировал бесчисленные образы разведённых или брошенных женщин; матерей или отцов – одиночек, молодых пар, живущих «просто так», без отягощающего штампа. Героини были хороши собой, стильно одеты, самостоятельны и – свободны. Лет в тридцать пять. Мужчины чаще всего смотрелись этакими слабаками, но если присмотреться, то сплошь – вузовские преподаватели, врачи, доценты с кандидатами. Зритель хлопал глазами, впитывал и делал выводы

Сегодня разговор пойдёт о семье, о мужчине и женщине. О детях. Что предлагали нам на десерт? И вообще – стоит ли вообще устраивать акты ностальгии по тому времени? Не там ли кроются причины хаоса 1990-х и росточки нашей современной «глянцевой» бездуховности?     

…Искусство никогда не бывает «просто так», ради красного словца – оно всегда что-то выражает: силу или немощь, смысл или его поиски, надежду или безнадёгу. Стремление к свету или – копошение в грязище. Поэтому с писателя и художника – особый спрос. Кроме того, «…поэт в России – больше чем поэт», а творцы кино для нас не развлекатели, но – созидатели вкусов, истин, стилей жизни. Во всяком случае, мы привыкли так считать. Нынче много спорят о так называемом «перестроечном кино», обо всех этих «Маленьких Верах» с «Интердевочками». Мол, именно в конце 1980-х заржавели наши скрепы, рухнули твердыни, утратилась девическая чистота… и так далее. Вакханалия и похоть. Гнусь, гниль, грязь, мразь. Будто всё это возникло на пустом месте и появилось из ниоткуда. Или из каких-нибудь параллельных сфер. Ан нет, дорогие мои! Вспомните-ка наших положительных (!) героинь предшествующей застойной эпохи – начиная с трепетной стюардессы, которая оставалась ночевать у приглянувшегося ей физика-ядерщика, заканчивая мятущейся бабёнкой из мелодрамы «Прости!». То бишь с середины 1960-х годов и вплоть до пресловутой перестройки нам регулярно показывали ветреных девушек и «опытных» женщин, спокойно меняющих свои привязанности. Ещё раз подчеркну: всё то были правильные советские труженицы, а не размалёванные стиляжки или злостные тунеядки. Авторы сценария как бы говорили нам: адюльтер – это нормально; измена – возможна; любовь – это не штамп в паспорте. А дети? Они – поймут, когда вырастут. Они выросли. Поняли. Просекли смысл. Начитались статеек в Cosmo и Men’s Health, понеслись по клубам, ввели в моду тезис: «Мужчина – полигамен, а женщине для здоровья тоже нужно разнообразие!».

Люди старшего, пожившего поколения с ностальгическим умилением крутят кинокартины 1970-х, браня блудливую да шалопутную современность. Но чем, к примеру, отличается симпатичная Оля Рыжова из «Служебного романа» от вашей офисной сослуживицы, желающей увести мужа из семьи? Зрителю доказывалось: Оленька – славная, милая и вся такая минорная. Больше того – ей по сюжету «достался» приличный муж, а ещё – взрослый ребёнок. Однако же авторы давали понять: желание измены – это естественно, а Рыжова – не наглая хищница, а – бедняжечка. А кто таков у нас Новосельцев? Отец-одиночка, брошенный и оставленный. Жена – закрутила. Плохо, потому что двое детей «мальчик и… мальчик» – это сложности и треволнения, но вместе с тем – дело-то житейское. Все гуляют, и новосельцевская «половинка» слиняла, свинтила, ускакала. Нормально, ребята! Продолжаем гулять. В культовой мелодраме о Москве, слезах и Катюше Тихомировой явственно показано: главная героиня до встречи с принцем Гошей имела любовника, который и не собирался что-то менять в своей устроенной, упакованной и сытой жизни. Плюс пикантная связь на стороне, да ещё и с женщиной-боссом. Впрочем, и сама Катерина – отнюдь не образец женской сдержанности и стыдливости. Интересно, что крепкая, традиционная семья – только у простоватой Тоси, которая так и не избавилась от своих деревенских обыкновений (как, впрочем, и её хороший, но такой незамысловатый Коля). Идём дальше?

Персонажи «Осеннего марафона» не просто бегут по жизни, но по ходу своего движения рушат свои и чужие судьбы. Семьи. Инфантильная, требовательная и, понятное дело, несчастная Алла требует от своего кавалера окончательного разрыва с женой, тогда как мешковатый увалень Бузыкин вечно увиливает. Ему, разумеется, противно сидеть на двух шатких стульчиках, но он до такой степени погряз во лжи и в своих сиюминутных удобностях, что… всё остаётся на своих местах. Зритель наматывал на ус: это – не грех и не провал. Все так бытуют-обитают, вон и в кино – приличные люди, а шастают по любовницам, врут жёнам, изворачиваются, скользят. Так жить – можно! Чем утешиться, если даже кристально-безупречная, прямо-таки дистиллированная медсестричка из «Афони» с ходу оказывается в постели нетрезвого сантехника? Где искомые скрепы-то?!

В великолепном кинофильме «Родня» мы снова наблюдаем привычную коллизию: две одиноких бабы – мать и дочь плюс подрастающая юница, которую по какой-то неведомой мне причине играет мальчик – звезда тогдашнего детского синема Федя Стуков. Хотя… я понимаю, почему именно – Федя, а не какая-нибудь Маша-Наташа. Эпоха требовала и вызывала девочек-хабалок, которые уже с младых ногтей не ждут милостей от природы, а летят на всех парах к своему выстраданному счастью. А кто сможет наиболее сочно и смачно сделать хамоватую детсадовку? Только паренёк, не стесняющийся кинокамер. Больше того – маленькая и одинокая Иришка, слушающая в громадных наушниках забойный хит «Sunny» от Boney-M, никому особо не нужна. Дебелая красавица-мать ищет себе нового мужчину. Бабушка – бабушка в деревне. Папа, точнее – бывший папа, гораздо больше интересуется своим замысловатым хобби, чем налаживанием отношений в семье. В тех фильмах нам весьма часто показывали детей, у которых нет даже традиционного конфликта с отцами – просто отчуждение. Корректное и даже какое-то покорное. Ушла в наушники с Boney-M – и понеслась в дивный новый мир. Кстати, дочка начальницы Тихомировой в «Москве слезам не верит» упивается музыкой той же группы и тоже – в гигантских наушниках. Маме вечно некогда, а девочка – привыкла.

А вот и любимая новогодняя сказка – «Ирония судьбы»! За одну ночь взрослые, сформировавшиеся люди ломают налаженные связи и – устремляются к неведомым далям, непознанным ощущениям, романтической феерии. Недаром пьяненький и грустный Ипполит произносит ключевую фразу: старое разрушить легко, а вот создать новое очень трудно. Точнее – невозможно. Однако зрителю давали надежду, аки сладенькую конфетку: любовь и страсть важнее устойчивых привязанностей, а всё тот же Ипполит стал более-менее похож на… живого человека только после того, как нажрался в стельку. Выходило чудное – положительный герой просто обязан крушить систему. Любую. И отношения М + Ж здесь выступают удобопонятным символом.

В музыкальной комедии «Карнавал» нам показывают славную и хорошенькую, но очень уж наивную провинциалку Нину Соломатину – понаехавши в столицу, девушка очень быстро заводит необязывающий роман с «мажором» Никитой. Живёт с ним на съёмной квартире, а потом сильно удивляется, что гулёна-Никита оказывается неверным кавалером. Впрочем, и сама Нина – дочь залётного интеллигента, который когда-то устроил себе амурное приключение в далёком затерянном городке. Дело-то житейское. Матери-одиночки и девочки-припевочки – вот были героини того «стабильного» времени! Опять-таки положительная Лида из драмы «Не могу сказать "прощай"» тоже с ходу – с лёту приводит к себе на ночь заводского красавчика Сергея Ватагина. Замечу, это не размалёванная финтифлюшка, а именно – «…хорошая девочка Лида», прямо как из популярного стихотворения. Но… Даже хорошие девочки, судя по всему, не особенно берегутся. Прошли времена Тоси Кислицыной, которая в свои восемнадцать лет не умела целоваться и не знала, что бывает меж мужчиной и женщиной! Что у нас там далее по курсу? Десятиклассница из молодёжного фильма «Школьный вальс»… беременеет накануне выпускного бала, а её бойфренд женится на другой – на обеспеченной. Впрочем, и её скоро бросает – это же так современно!

А уж каким златым кладезем «нравственных уроков» видится «Зимняя вишня»! Три подруги – три судьбины. Оля – разведёнка с ребёнком, на которого ей, в сущности, плевать. Ради своих похотей и прихотей она спокойно кидает Антошку на пятидневку. Самый пронзительный фрагмент кинокартины – это когда мальчик истошно вопит: «Не хочу на пятидневку!» Он-то мечтает хотя бы по вечерам видеть маму, ибо на выходные она предпочитает (если получается!) подкинуть сына бывшей свекрови. Разумеется, женатый любовник. Безусловно, не собирается бросать надоевшую, но привычную жену. А что же Оля? В поисках мужчины она кидается из крайности – в глупости. Это в её нехитрой картине мира именуется «поисками счастья». Могутная баба-конь Лариса – эта тоже без мужика. Сурова, неприступна, каменно-скалиста. Не влезай – убьёт! На протяжении всего повествования транслирует ненависть к «этим тряпкам» мужска пола. Ласковая, надёжная и – вечно побитая Валя – сожительница хоккеиста Саши. Этой – сложнее иных, ибо замазывать синяки и урезонивать бушующего спортсмена – дела скорбные. Вот они – героини времени. Три грации.

В 1980 году на экраны вышел замечательный, добрый фильм «Однажды двадцать лет спустя». Повествование строится вокруг встречи выпускников – каждый должен вспомнить самое главное в своей жизни, ибо это не просто вечер воспоминаний, а телесъёмка – тут важно не ударить в грязь лицом! Мы видим серьёзных людей – с состоявшейся карьерой и солидными проектами, а главная героиня вдруг произносит совсем уж странное – с точки зрения всех этих архитекторов, телеведущих и востребованных поэтесс: «Я просто мама».Ни прибавить, ни убавить. Все взволнованы – Надюшка была отличницей, общественницей, гордостью класса и вдруг – домохозяйка, наседка. Допустимо ли? Вот и бывший одноклассник советует: детей на продлёнку, в детсады, а сама – в бой! На реализацию талантов! Его-то жена – работает, как положено в «нормальной» семье. А дети – они и на детсадовском горшке посидят, не треснут. Разумеется, всё проясняется, когда Надя Круглова сообщает, сколько у неё детей – цифра обескураживает и восхищает. Мать-героиня. Уникум. То есть нормальная женская доля – это нечто из ряда вон. Типичные современницы – это те, другие, у которых Антошки – на пятидневках, а любовники – в бегах.

И это – только всем знакомые, популярные и до сих пор цитируемые стандарты. Кинематограф эпохи застоя транслировал бесчисленные образы разведённых или брошенных женщин; матерей или отцов – одиночек, молодых пар, живущих «просто так», без отягощающего штампа. Героини были хороши собой, стильно одеты, самостоятельны и – свободны. Лет в тридцать пять. Кстати, одна из причин, по которым сделался популярен сценический (и не только сценический!) имидж Аллы Пугачёвой, кроется в тех же самых деталях. Сильная, красивая, модная и одинокая женщина – она жаждет любви и необязательно – навсегда. Мужчины чаще всего смотрелись этакими слабаками, но если присмотреться, то сплошь – вузовские преподаватели, врачи, доценты с кандидатами. Зритель хлопал глазами, впитывал и делал выводы.

Мы сейчас идеализируем поздний СССР с его благостной стабильностью, а все эти премилые киношки про Олю да про Катю бесконечно крутятся по всем каналам. Стройным хором ругаем перестроечный бардак и «брутальную» современность. С рефреном: «Раньше было лучше, потому что оно – раньше! И скрепы – были!» Ан нет. Ржавые оказались скрепы – оттого и притопали в сторону «Маленькой Веры». Она – итог. Она – не вдруг. Теперешние сериальчики про офисных милашек и статейки в глянцевой прессе на тему «Как окрутить босса за три дня» – все они родом из «Служебного романа», из позднесоветского вранья. Вранья на всех уровнях – от политического до семейного. Вы всё ещё полагаете, что Маленькая Вера завелась от сырости?

Галина Иванкина

Источник: Завтра.Ru

Поделиться материалом

Submit to FacebookSubmit to Google PlusSubmit to TwitterVKJJ

На все ли человек имеет право?

Книга доктора философских наук, заведующей кафедрой биоэтики Российского медицинского университета им. Н. И. Пирогова, профессора И. В. Силуяновой знакомит с серьезными этическими проблемами и опасностями, порождаемыми применением ряда новых биомедицинских технологий, дает их оценку с точки зрения христианской этики.

Архив

            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

Книги о семье