Пятница, 06 февраля 2015

В поиске духовных ориентиров: диалог о семье в студенческой аудитории

Тема настоящего выступления предполагает ответ на три вопроса:

«Зачем?» – анализ тенденций современного общества, определяющих специфику диалога о семье в молодежной аудитории;
«Что?» – форма обсуждения традиционных ценностей, способ смыслового объединения людей вокруг идеала;
«Как?» – принципы построения диалога.

Отвечая на первый вопрос, мы можем увидеть реальный культурно-исторический контекст разговора о семье как одной из базовых ценностей русской культуры. Симптомы изменения сознания современного человека можно объединить в три основных тенденции: потеря целостности личности, кризис ответственности и равнодушие.

Социально-экономические и нравственные потрясения приводят к утрате целостного представления о том, что такое человек, каковы его цели, как ему выстраивать отношения с другими людьми и миром. Сознание личности раскалывается, разбивается на проекции различных социальных ролей и уже не может себя сложить, вернуть утраченную цельность. Следствием этого несовпадения с собой становится кризис ответственности за свои убеждения и поступки. Попытка говорить о сокровенном, о подлинных и по-настоящему значимых вещах дискредитирована множественностью истин. В этой ситуации постоянного несовпадения с собой всё становится имитацией: нравственность, свобода, истина, подвиг, сострадание и т.д. Человек может говорить об этих категориях и даже верить в собственные слова, но в жизни он руководствуется совсем другими понятиями и ориентирами, вплоть до антиценностей. Фактически все эти тенденции можно обозначить одним общим понятием — кризис духовной идентичности, или «эпоха тотального помутнения умов», как пишет Александр Зиновьев в книге «Русская трагедия».

Но есть более глубокие тенденции, которые не столь очевидны, но именно они на духовно-мировоззренческом уровне определяют лицо нашей эпохи. Обозначим только три из них, поскольку именно они определяют логику диалога о семье в молодежной аудитории.

Первая тенденция – тотальное разъединение людей. Персоналистическая пропаганда приводит к культу индивидуализма, усиленному идеей собственной исключительности и правом на субъективную трактовку нравственных норм («нравственно то, что мне нравится»), приводит к конкуренции, разделению общества на успешных и неуспешных исключительно по формальным (как правило, материальным) показателям. Во многих семьях, которые можно было бы обозначить понятием Достоевского «случайное семейство», сознательно воспитывается неверие и цинизм в молодом поколении, которое и формирует особый тип личности, отрицающей ценностные пределы, не укорененной в собственной культуре, настроенной на деструктивный вариант проживания собственной жизни: «Человек вообразил, что он полный владыка своей судьбы, что ему нужно поправить всемирную историю, что следует преобразовать душу человеческую. Безумие <…> под видом доблести дает простор всем страстям человека, позволяет ему быть зверем и считать себя святым»[1].

Вторая тенденция – недостаток любви как ценности, определяющей особое качество межличностных отношений. В современной культуре происходит искажение и снижение понятия любви: из высшего самоосуществления человеческой личности любовь превращается в сугубо потребительский феномен, исключающий (полностью или частично) ее главную, духовную составляющую. Этим определяется одиночество современного человека, разрушение института семьи, ее десакрализация: семья перестает быть малой церковью, превращаясь в открытую структуру, позволяющую делать сокровенные процессы ее внутренней жизни публичным достоянием, в объект шуток и иронии как способа разрушения ее ценности и целостности. «Случайное семейство», обозначенное Достоевским в XIX веке как симптом пореформенной эпохи, в современном мире приобретает черты поистине апокалиптические – достаточно посмотреть статистику разводов, снижение рождаемости. В эгоистическом мире индивидуализма дети перестают быть ценностью, утрачивается институт детства как таковой.

На последнем хотелось бы остановится подробнее, потому что это и определяет стратегические задачи современного образования. Из-за быстрого интеллектуального взросления детей (ибо современная культура «работает» на взрослого человека) в сознание детей слишком рано начинают вторгаться совершенно недетские вопросы и стремления. Дети рано бросают традиционные игрушки, перестают играть в «игры по правилам» – их заменяют высокотехнологичные «гаджеты». Но отсутствие у девочки интереса к куклам говорит об отсутствии материнского инстинкта. А способность любить детей, и не только собственных, – это проявление способности к любви вообще. Дети есть еще одно необходимое условие созидания семьи.

Достоевский пишет по этому поводу: «Без детей – ни брака, ни семейства, ни жизни. Благородного подвига жаждут – ни Бог, ни судьба не пошлет, а дети и неспособного на благородный подвиг дадут сделать благороднее. Дети благородят»[2]. Повторюсь: современная культура нацелена на ускоренное взросление, сам темп жизни ребенка с рождения становится предельно динамичным. Минимизированы телевизионные передачи, качественные печатные издания, ориентированные на детей. Более двухсот лет назад Николай Иванович Новиков, издатель первого русского журнала для детей «Детское чтение для сердца и разума», писал: «Благоразумные родители и все старающиеся о воспитании детей признаются, что между некоторыми неудобствами в воспитании одно из главных в нашем отечестве есть то, что детям читать нечего. Они должны бывают читать книги, которые либо совсем для них непонятны, либо доставляют им такие сведения, которые им иметь еще рано». Если сейчас и существуют хорошие и интересные издания для детей и молодежи, то по сути, системно – ничего не изменилось.

Третья тенденция – нереализованная потребность быть услышанным, потребность в признании, которая существует и у ребенка, и у взрослого. Речь идет о реализации внутреннего потенциала личности, онтологический статус которой изначально не зависит от социальной роли и материально положения, хотя современных детей и молодежь этот вопрос тоже волнует.

Эти тенденции во многом определяют задачи современного образования с его все более активной в последние годы установкой на воспитание. Однако идеал образовательной системы во многом определяется социальным заказом, социальными тенденциями, и следовательно, может меняться вслед за изменениями ценностных установок общества. Нравственный же образец ориентирует на универсальное, вечное, надличностное содержание, которое не зависит от меняющейся действительности, но своим духовно-преобразующим ядром отвечает на её вызовы.

 

Поэтому, отвечая на вопрос «Что?», мы приходим к понятию диалога как оптимальной формы разговора о семье как ценности, способу смыслового объединения людей вокруг идеала.

Сложность диалога в молодежной аудитории определяется двумя основными причинами: разницей личностно-мировоззренческих позиций со взрослыми, которые инициируют этот диалог и предлагают свое понимание его логики и содержания, а также необходимостью работы с мифологемами современной культуры, которые активно внедряются в сознание молодежи: подмена понятия «брак» как союза мужчины и женщины преставлением о нетрадиционных формах брака, смена «гендерных ролей» и т.д. Но опыт проведения встреч показывает, что у многих молодых людей есть стремление в будущем создать семью, иметь детей. В числе приоритетных качеств будущей супруги молодые люди указывают такие качества, как «ласковая», «заботливая», «любящая», для девушек супруг в первую очередь должен быть ответственным.

Диалог – это способ объединения, а объединяются люди, как напоминает святейший патриарх Кирилл, вокруг Истины. Именно она позволяет человеку обрести твердые координаты. Но Истина нуждается в «проживании», практическом осуществлении. В личном опыте рождается «броня праведности»: человек сам, своей собственной жизнью проверил, что такое Истина, поэтому его нельзя обмануть, ввести в заблуждение, дезориентировать. Без Истины, без идеалов общество не может существовать.

Диалог – это «активное взаимопроникновение сознаний» (М.М. Бахтин), которое и дает возможность разговора об Истине, преодоления разности позиций, мировоззренческого разрыва. В диалоге о семье как ценности, как духовном феномене мы показываем вектор, альтернативный тому, что сейчас навязывается как норма. «Человек предназначен от сотворения своего жить семейной жизнью для того, чтобы растить детей. Семья – то средство спасения, без которого большинство людей, живущих на земле, целомудренно провести свою жизнь не могут. Семья для православного человека – особый, спасительный ковчег. Мы говорим, что Церковь – это новый Ноев ковчег, а ведь семья – малая церковь и поэтому тоже спасительный ковчег для человека, охраняющий от греха. В этом благодатном союзе появляется новая жизнь – ребенок, который, с точки зрения Православия, есть дар Божий и Его благословение»[3]. Главное, что дает диалог всем его участникам – осознанность, мотивацию к совершению ценностного выбора, к ответственности за свои слова и поступки.

 

Преобразующее слово обращено к каждому человеку, но откликнуться на него может только тот, кто готов к нравственным изменениям. Поэтому закономерно возникает вопрос «Как?». Убеждена, что нельзя просто выйти к аудитории и абстрактно начать рассказывать, что такое семья. И дело здесь не в содержании высказывания, а в самом характере слова, обращенного к молодежи.

Можно выделить две важнейших составляющих, которые способствуют выстраиванию диалога о семье.

Необходима системная работа с ценностью, которая всегда насыщена индивидуальными смыслами и ее носителем всегда является живой, конкретный человек. Работа с ценностями подразумевает не только их определение (понятийный уровень), но и оценку (нравственный уровень), которая отвечает на следующие вопросы: что значит для меня, моего внутреннего мира данное понятие? в какие моменты оно актуализируется? что оно помогает мне осмыслить? Ценность осуществляет преображающую миссию: ценностное самоопределение человека выводит его на качественно новую метапозицию по отношению к себе и миру, создает предпосылки для дальнейшего духовного развития и самосовершенствования.

Стратегия работы с ценностью предполагает последовательную реализацию четырех этапов: через изучение понятийного уровня, объективных значений, закрепленных в виде терминов и понятий в словарях, учебниках и т.д. – к постижению объективных смыслов, которые впоследствии через рефлексию оформятся уже в субъективные смыслы, значимые для «своего» внутреннего мира, и на финальной стадии освоения ценности перейдут в поступки, в социально-значимую деятельность в виде объективированных смыслов, воплотятся в реальные дела, утверждая практическую значимость усваиваемой ценности и тем самым влияя на потребности, интересы, цели, установки и другие элементы ценностных ориентаций.

Сказанное выше определяет ответ на вопрос «как?» – те самые принципы построения диалога о семье в студенческой (молодежной) аудитории.

  • Необходимо изначально договариваться о системе понятий – одно и то же ли мы понимаем под семьей.
  • Сами понятия, используемые в диалоге, должны быть укоренены в традиционной системе ценностей. Ориентация на представления о семье в Православии дает четкую систему координат, позволяющую избежать абстрактности и декларативности суждений и обратиться к личному опыту каждого человека. Подобная ценностная установка позволяет выстроить диалог и между представителями различных конфессий, показать позиции, объединяющие разные культуры и народы России.
  • Оптимальная форма организации диалога – обсуждение. Наша задача – познакомить молодого человека с самим собой, создать мотивацию для нравственного самоанализа.
  • Должна быть явно выраженной позиция педагога: кто он, что говорит, какая система ценностей стоит за произнесенным словом, верит ли он сам в то, что говорит. Результатом должно стать выстраивание ценностно-смыслового вектора, определяющего нравственное развитие личности. Вот, в частности, что говорится в одном из старых российских уставов по воспитанию: "Всё, принадлежащее к воспитанию, должно им приобретать слухом и зрением, то есть, подражая добрым примерам, которые бы им побудительны были и привлекали их к себе каждый день и каждую минуту. Сие подействует больше всех предписаний и больше всех правил и увещаний. <...> буде начальники Дома сего хотят, чтобы дети научились добродетели, должно им прежде всего учителей и приставников учинить добродетельными и примера достойными".

Реализация этих принципов позволяет сделать диалог о семье инструментом соработничества разных поколений, усвоения личного опыта, личностно принятой Истины. В святоотеческом наследии эта идея так сформулирована преподобным Серафимом Саровским: «Не рассказывай, как это надо сделать. А расскажи, как сделал это ты сам».

[1] Страхов Н.Н. Письма о нигилизме (1881) // Страхов Н.Н. Борьба с Западом в нашей литературе: Исторические и критические очерки. В 2 кн. 2-е изд. СПб., 1890. Кн. 2. С. 74–75.

[2} Достоевский Ф.М. «Записная тетрадь» 1876–1877 гг. // Достоевский, Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л. Наука. Ленинградское отделение, 1972–1986. Т. 24. С. 314.

[3[ Игумен Георгий (Шестун). Православная семья. Самара: ОАО «Издательство "Самарский Дом печати"», 2007. С. 19.

 

Поделиться материалом

Submit to FacebookSubmit to Google PlusSubmit to TwitterVKJJ

Православие и проблемы биоэтики

К XXV Международным Рождественским образовательным чтениям Патриаршая комиссия по вопросам семьи, защиты материнства и детства выпустила Сборник «Православие и проблемы биоэтики» по материалам сборников Церковно-общественного Совета по биомедицинской этике

Архив

    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30      

Книги о семье